Шрифт:
«Игра началась, как обычно, атакой Серова».
Ведь прежний Игорь Серов никогда не сможет дорасти до теперешнего. И дело не только в таланте. Нужно лет десять страшной работы, подвига. А я не способен. Да и поздно.
Маркелов с каждой тренировки уходит измотанный, выдохшийся.
А я же только делаю вид, что тренируюсь. У меня все получается изящно, легко.
И никто не знает, как я завидую Маркелову. Ведь он меня догоняет. Я чувствую за спиной его дыхание. Все, что я умею, он умеет. Но я стою на месте, а он растет. О, я знаю Маркелова! Когда я споткнусь, он не подаст мне руку. «Вера в сильного человека». Он скажет: «Хорошо, что ты ушел. Последнее время только портил».
Ничего, когда нам уже не придется бегать, как дуракам, за этим мячом и мы будем, простите, где-нибудь руководить, у нас будут одинаковые возможности, Ленька. И тогда Серов себя покажет».
«Однажды заваливаемся мы с Эдиком в кабак. На улице мороз. Мы, естественно, разогреться хотим. Заказали. Подходит к нам симпатичный пижончик, один из многочисленных наших «друзей», которые любят хвастать: «Когда мы последний раз пили с Игорем Серовым…» — хотя вы пили первый и последний раз, и то непонятно, как вы с нами познакомились… Так вот, подходит он и приглашает к себе за столик. А с ним блестящая блондиночка. Спрашиваем: кто?
— Моя девушка!
Мы говорим:
— Ладно, может, подойдем.
Пошли они танцевать. А блондиночка — люкс! Ноги длинные.
Он к нам опять подходит. Мы не хотим. Наконец согласились. И на его горе.
Мы подсели. Нас знакомят.
— Это Игорь Серов!
— А я знаю. Газеты все же читаю.
— Люблю иметь дело с образованными людьми. Вот я разве что отчеты просматриваю.
— Да нет. Я знаю ваше фото. Ведь лицо не разглядишь с трибун.
— Что ж, в следующий раз, выходя на поле, буду лицо прикрывать большой фотографией.
Посмеялись. Выпили. Пижончик (забыл как его зовут) встает.
— Пардон, оставляю вас на минутку.
И не успел он отойти, как я спросил:
— Поедем ко мне?
— Неудобно сразу.
— Прямо сейчас!
Эдик подозвал официанта. Она чиркнула записку. Через минуту нас не было. Вот так, любовь моя, Лена Соколова».
«Один из итальянских журналов составил свой проект сборной Европы. Там один француз, три англичанина, два итальянца, один немец, два венгра и мы с Маркеловым. Об этом написал «Наш спорт». Интересно, Лена читает газеты?»
«Мне не до формул. Я сдал одну контрольную работу, проклял математику и получил еще академический отпуск на год. Дали!
У меня есть какая-то общественная работа: где-то я кого-то агитирую, воспитываю. А вот кто меня самого будет воспитывать?
Для одних я студент — сам умный.
Для других я футболист — человек пропащий.
Когда я встречаюсь со своими бывшими товарищами студентами (а встречаюсь я редко), мы говорим только о футболе».
«Прошло два сезона. Наступает третий. Мы приедем в Москву весной, зеленеющим маем. Неужели за все это время гражданка Соколова ни разу не пришла на стадион! Неужели она не придет!
Каждый раз, выходя на матч, я полтора часа ношусь по полю, нервничаю, ругаюсь, меня бьют по ногам, толкают… Ради чего я это делаю? Ради того, чтоб орал стадион? Вот если там Лена Соколова, если она это слышит!.. Тогда стоит.
Ты о ней мало думаешь. Ты только сейчас ее вспомнил. Верно? Да.
И неверно.
Как-то подсознательно, автоматически, не признаваясь самому себе, ты ищешь ее взглядом на трибунах стадиона, в толпе поклонников и поклонниц «Спутника». Когда ты в ресторане с красивой девушкой, тебе хочется, чтобы за соседним столиком сидела Лена. Когда с тобой хотят знакомиться, а ты не хочешь, приходит мысль: вот бы Лена это увидела!
Ты объездил всю Европу. Ее журналисту с тобой не сравниться. А может, ее журналист писал отчеты о наших матчах? Об Игоре Серове?
Тебе приходит много писем. И каждый раз: «Вдруг от нее!»
Может, Лена не признает футболистов? Но, допустим, я нашел не только четырнадцатое доказательство, а еще четырнадцать. Ну, дали бы мне доктора. Ну, знали бы меня пять тысяч человек. Ну, еще с десяток тысяч слыхали бы о моем существовании. Дело не в деньгах (их у меня хватает), не в почете (мальчишки, например, дразнят друг друга: «Профессор»). Но ведь меня знает весь Союз! И все крупные города Европы.
Побыла бы Соколова на одном из моих триумфов! Услышала бы, как вопит, неистовствует стадион, когда я забиваю гол! Увидела бы, как люди обступают автобус, толкаются, давят друг друга, чтоб посмотреть, как мы выходим!