Шрифт:
— Даже ей это не всегда удается!
— Страшно раздражают актерские улыбки.
— Почему?
— Никогда не знаешь всерьез, или это ради репетиции?
Раньше актеры в театре служили, потом ролью жили, теперь роли играют, а скоро будут просто присутствовать на сцене. Навесят таблички: «Иванов», «Гаев», «Лопахин»…, а остальное зритель пусть сам додумывает.
Раневская, у которой было ничтожно мало ролей при ее таланте, очень страдала от невостребованности. Одна из актрис насмешливо посоветовала:
— Ах, Фаина Георгиевна, наслаждайтесь ничегонеделанием!
Раневская горько усмехнулась:
— Безделье доставляет удовольствие только тогда, когда у тебя куча неотложных дел.
Сейчас режиссеры в театре, как кошки: не нагадили, уже молодцы.
Известная актриса:
— Народным платят поминутно за пребывание на сцене! У меня роль в три слова! Аплодисментов — шквал, а денег — гроши.
Раневская сочувственно:
— Попросите роль фикуса в кадке. Он целый акт на сцене стоит. Представляете, какие деньжищи?!
— Какой ужас! На Западе женщин снимают голыми за деньги!
Раневская басом:
— Что же тут удивительного? Женщин всегда снимают за деньги. Бесплатно — только по любви или в ЗАГСе.
Молоденькая актриса демонстрирует новую прическу и хвастает тем, как трудно найти хорошего мастера и как дорого это стоит.
Раневская некоторое время молча прислушивается к болтовне, потом мрачно интересуется:
— Милочка, стоит ли тратить столько денег на уход за своими волосами, если головой вы все равно не пользуетесь?
Актриса на сцене шепотом:
— Мне срочно нужно уйти! Боюсь не успеть — у меня расстройство желудка.
Раневская театральным шепотом:
— Милочка, бояться не следует, а то результат получится немедленно…
Во время очередного порицания выпивающего актера:
— Он не пьет, он бутылки коллекциони рует.
— Пусть бы коллекционировал полные.
— Нельзя. Скажут — спекулянт.
— Уйду в ТЮЗ [26] зайчиков играть…
26
ТЮЗ — Театр юного зрителя
— Фаина, какой из тебя зайчик?
Со вздохом:
— Значит, толстую разожравшуюся слониху.
— Гениальный актер спит в каждом. К сожалению, у большинства — мертвым сном.
— Полно вам, у этого актера всего один недостаток.
— Какой, Фаина Георгиевна?
— Отсутствие всех достоинств.
Талантливейшего и очень любимого зрителями актера Геннадия Бортникова без конца ругали за приверженность к однополой любви.
Раневская возмущенно:
— Идиоты! Генку Бортникова любят за талант! Если бы зрители любили за задницу, я была бы примой.
В нашем театре любая актриса может стать примой, при условии, что это Верка Марецкая или Любовь Орлова.
Тротуары у театра в дни спектаклей вымощены поклонницами Генки Бортникова.
Раньше были прекрасные пьесы и гениальные режиссеры, потом режиссеры стали просто хорошие, теперь режиссеры — говно, осталось испортиться пьесам и театра не будет.
— Фаина Георгиевна, вас так любят зрители!
— Не меня, а моих героинь. За ними меня никто не видит.
С тоской:
— Теперь в театр ходят в чем попало, в том, в чем и на работу… Скоро вовсе будут в пижамах ходить.
— Фаина Георгиевна, какая вам разница, в чем сидят зрители? Главное, чтобы они приходили, смотрели и слушали.
— Смотреть и слушать они могут в кино, а в театр ходят душу лечить. Для этого настрой нужен…
— У этой актрисы прекрасное образование…
— Вы уверены, Фаина Георгиевна? Она вообще непонятно как попала на сцену.
— Как попала, как раз понятно. Но ее образования вполне хватает, чтобы расписываться в ведомости на зарплату. И это хорошо.
— Чем же это хорошо?
— Представляете, что было бы, окажись она грамотнее? Она писала бы пьесы!
Марецкая о новом актере, который непонятно как оказался в театре:
— Боже мой, как он будет играть, он же заикается?!