Шрифт:
* * *
Мой первый взгляд на женское лицо завершило обручальное кольцо, но скатилось оно с руки. И тогда я решил до горных вершин добираться совсем один, против теченья реки. И оттуда увидел мир под собой, и понял, что был храним судьбой и тогда, и сейчас, и впредь, а тому, что мешало ее понять, и дорогу мою обращало вспять, песни уже не допеть. * * *
Молчит мое поколение. Видно, мучат его сомнения: а не рано ли начинать нам? Но проплыли по небу звезды и не рано уже, а поздно танцевать на судьбы канате. * * *
Я жил в нескучную эпоху и ей внимал, и разделял тревоги, и, как ишак в чертополохе, я обонял ее цветов характер строгий. * * *
Я на свое взираю поколенье с невольным чувством изумления: и это все, что мы смогли, свершили, и с полным правом движемся к могиле? Неужто юности далекие мечты на пробу вышли гимном пустоты? Первое мая
САМОВЫРАЗИТЕЛЬНЫЕ СТИХИ
* * *
Мысленные взоры человека обнимают разные предметы, каждого по вкусу и влечению. Булка привлекает хлебопека, а меня — растаявшие лета, где ищу я смысл или значение. * * *
Размышления и сомнения в ариаднину мысль сплелись, и дорогою, мне не знакомой, через вехи смертей и рождений устремляясь усердно ввысь бездонной пропасти близ, я судьбою иду влекомый. * * *
Человек выражает себя, наблюдая весеннее небо, созерцая тона облаков, освещенных лучами восходящего солнца над розовым снегом, постигая Божественный замысел первоначальный. * * *
Я не спешу себя представить миру. раздеться и пройти по свету нагишом, крича: вот я! вот я! — ликующим народам. Неторопливо я настраиваю лиру, довольствуюсь укромным шалашом и наблюдаю Вседержителя природу. * * *
За положенными мне пределами мысль моя невозбранно скитается презирая оковы граничные, но из путешествия смелого обязательно возвращается на круги, для меня привычные. * * *
Родному языку не чуждые гармонии творю по мере сил и разумения, ищу земли и неба понимания. Неяркое пятно на общем фоне я, владычествуют надо мной сомнения, а отличает качество старания. * * *
Языка усердная штудия — мое основное занятие; скребу по родным сусекам, играю словами трудными, чтобы читатель понятливый делался человеком. * * *
Вторая родина мне улыбнулась краше первой (хоть жаловаться на судьбу мне не пристало), во глубине лесов объяла покрывалом, не обозримым по своим размерам; и посреди тайги, под кронами сосновыми я вьюги и пурги овладевал основами.