Шрифт:
— Готов биться на пари, что за любой дверью этого дома мы столкнемся с той же заброшенностью и пылью, — пробормотал он с иронией. — За нами, Том, тоже наблюдали. И это кое-что нам дает.
Том уже открыл пару дверей.
Учитель был прав.
— Значит, у Друма есть еще один дом, — сказал Том. — Несомненно, более уютный, чем эта крысиная дыра.
— Верно, Том, — согласился сыщик, поднимаясь по лестнице.
На втором этаже царила та же пустота. Им было не по себе.
— Освещенное окно на третьем этаже выходило во двор, — заявил Том. — Наверное, это единственная комната в доме, где есть какая-то мебель.
Они поднялись на площадку третьего этажа. Здесь было только две двери. В потолке виднелся люк, ведущий на чердак.
— Начнем. — Том толкнул первую дверь.
— Ничего, — сказал сыщик и толкнул вторую дверь…
Дом был абсолютно пуст.
Гарри Диксон бросился к окну и вгляделся в ночную тьму.
— Однако мы на верном пути, Том. Смотрите. Вдали окно, откуда мы смотрели сюда. Именно эту комнату мы наблюдали этой ночью. Я с нее не спускал глаз и раньше.
Том, светя карманным фонариком, обследовал комнату.
— Ничего не понимаю, учитель. И задаю себе вопрос, не ошиблись ли мы домом!
— Невозможно! — сухо ответил Гарри Диксон. — Не забывайте, что мы наблюдали со стороны двора. Рядом с домом виднелись две глухих стены с громадными рекламными щитами. Одна восхваляла бисквиты «Хантли Палмере», вторая — «Дженерал Моторс» и автомобили «понтиак» и «шевроле». Выгляните наружу и проверьте.
Том выглянул и тут же убрал голову, согласившись, что учитель прав.
— Значит, он был здесь, — проворчал сыщик.
— Поглядите на стену! — воскликнул Том. — Никаких следов гвоздей или крюков для крепления черной доски. На полу толстый ковер пыли, на которой только наши следы. И никакого электрического освещения, а мы видели, что комната освещалась электричеством.
— Точное наблюдение, — мрачно признал Гарри Диксон.
Вдруг Том с ужасом воскликнул:
— Господин Диксон, посмотрите на комнату, которую мы покинули!
— Немыслимо! — пробормотал сыщик.
Окно комнаты, служившей им наблюдательным пунктом, осветилось красноватым, колеблющимся светом. На его фоне китайской тенью возник силуэт.
Гарри Диксон поднес к глазам бинокль.
— Невероятно!
В освещенной комнате свободно расхаживал доктор Друм в синем рединготе. Он ходил взад и вперед, извлекал из чемодана бумаги, укладывал их обратно — занимался каким-то пустым делом.
Вдруг сыщик схватил Тома за ворот и буквально бросил на пол. И сам упал на живот рядом с учеником. Доктор Друм сделал какое-то необычное движение.
Стекла над их головами разлетелись на мелкие осколки, в темноте засвистели пули.
— Уходим, — умоляюще прошептал Том. — Я ничего не понимаю в этом колдовстве…
— Как и я… пока, — признался сыщик. Голос его дрожал от гнева.
Вновь воцарилась тишина.
Сыщики с осторожностью выглянули в окно, едва приподнявшись над подоконником.
Окно по ту сторону железной дороги погасло.
«Синяя яванская птица»
В автомобиле, который вез их в Уиллсден, Гарри Диксон перечитывал письмо доктора Сейлора, известного психиатра, в чьей клинике нашел приют профессор Керабл.
Господин Гарри Диксон!
Часы несчастного профессора Керабла сочтены. Поражение мозга, перед которым бессильна современная наука, вынуждает нас признать свое поражение. Но в моменты агонии наступает некоторое просветление. Он умоляет Вас прибыть к нему. Я только присоединяюсь к его мольбе. Но заклинаю Вас, приезжайте как можно скорее.
С уважением
ДОРИАН СЕЙЛОР.
Диксон иронически называл психиатрическую лечебницу в Уиллсдене «Сейлор-Хауз», обыгрывая имя директора заведения. Но это не был «Дом моряков», а лечебница для умалишенных, где занимались самыми трудными случаями.
Высокая, тяжелая дверь, похожая на дверь тюрьмы, распахнулась перед сыщиками, пропустив их в просторный внутренний двор.
Громадный парк с кустарниками и цветниками лежал перед сумрачной лечебницей, подобием тюрьмы с мощными решетками на окнах. Запертые тяжелые двери заменяли вооруженную охрану.
Доктор Сейлор встретил гостей.
— Сожалею, что не в состоянии принять в более гостеприимной обстановке, — сказал он, — но не могу поступить иначе. Должен сказать, что мои пациенты вовсе не агнцы, а скорее наоборот. Я занимаюсь самыми опасными индивидами, которые, выйдя на свободу, могут совершить ужасающие преступления.