Шрифт:
Почувствовать тяжесть его тела, привыкнуть к запаху, к манере касаться, и позволить себе сосредоточиться на всем этом, заведомо зная, что будет очень хорошо. Что потом не будет ни неловкости, ни недоумения, ни глупого щенячьего восторга – только спокойное тягучее удовольствие и радость от того, что все вышло так гладко, и никуда не нужно спешить…
Расстегнув еще одну пуговицу, Габриэль провел губами по моей груди ниже, пока касаясь через нижнюю рубашку, умело распаляя этими прикосновениями.
Но окружающий мир по-прежнему меркнуть не желал.
Мое собственное тело отзывалось на происходящее, потому что не отозваться было невозможно, потому что это было так естественно.
И все же ощущение неловкой возни никуда не девалось.
Коль скоро уж я пришла выбирать, ничего страшного не случилось бы, даже взбреди мне в голову закрыть глаза и представить все, что хочется представлять.
Понимая и это, он бы не обиделся, потому что заведомо знал, кого и в какой момент позвал замуж.
Мне не больше, чем Габриэлю, хотелось унижать его или себя.
В нем в самом деле не было недостатков. По крайней мере, таких, что были бы для меня критичными.
Я могла быть уверена, что он не подловит меня в самый неожиданный момент, не шепнет на ухо ничего такого, от чего я потеряю дар речи. Не заставит опуститься сверху и не попробует прямо в процессе беседовать о делах, со смешком укоряя меня в том, что я теряю нить разговора.
Не сделает ничего, что заставило бы меня почувствовать себя до предела открытой и почти беспомощной.
Ото всего этого стоило бы потерять голову.
Вместо этого я надавила ему на плечи, а потом медленно села, облизнула пересохшие губы.
– Прости. Мне надо домой.
Габриэль моргнул, не сразу поняв.
Мне было сложно посмотреть на него прямо, сердце стучало слишком быстро, а сказанное не укладывалось в голове.
Впрочем, для него так, возможно, и было лучше. Настолько жестокое разочарование должно было избавить его от ложных надежд и иллюзий, и заслуженное глухое «сука» стало бы тому подтверждением.
Вместо этого он лишь кивнул, – чересчур поспешно, немного растерянно, – а потом, так ничего и не сказав, встал с дивана и отошел обратно к окну, чтобы не мешать мне привести себя в порядок.
Глава 16
С того момента, как я вышла из дома и встретила Камиллу, ветер действительно заметно усилился.
На него можно было списать даже растрепанную прическу, – если бы мне в принципе хотелось это сделать.
Городские улицы почти опустели, и, проходя по ним быстрым шагом, я подумала, что они уже не принадлежат людям.
Ночами во Фьельдене властвовали иные силы, – особенно ночами предпраздничными.
В гостинной дома Готтингсов, который я увидела издалека, горел свет.
Флигель с такого расстояния было не разглядеть, но я и так знала, что там сегодня зажгут всего несколько свечей.
Сэм будет занят тем, чтобы удержать в узде своих мертвецов.
Женевьева, вероятно, будет рядом.
Прямо сейчас мне не было до них дела.
Как, впрочем, не было вообще ничего, кроме досады.
Мой собственный дом, – дом Нильсонов, если быть точной, – встретил меня темнотой.
Я ненадолго остановилась перед ним, выравнивая дыхание, и пытаясь прощупать, пуст он или нет.
Камиллы внутри точно не было.
Она могла уйти недавно или не входить вообще.
Кайл мог увидеть ее из окна и составить ей компанию где-то в другом месте.
Или не ей.
Возможно, даже вовсе никому.
Ему нередко было интереснее с мертвыми, чем с живыми, а с нечистью веселее, чем с людьми.
Я хотела проверить, смогу ли, не кривя душой и не делая над собой усилия, остаться с Габриэлем, как то велел сделать голос разума.
Он ведь в самом деле уехал бы со мной. Будь у него постоянная работа на одном месте, мне не пришлось бы путешествовать с Искрой в её положении и тревожиться о нерегулярных ведьмовских заработках. В нем я без труда нашла бы родственную душу, человека, на которого можно положиться всегда, при любых обстоятельствах.
Вместо этого я ловила ветер губами, стоя, вероятно, там же, где стояла несчастная глупая Камилла парой часов ранее, и не могла определиться, кого хочу ударить за это – саму себя или, Нечистый бы его задрал, Кайла.