Баллада Редингской тюрьмы
Уайльд Оскар

«Баллада Редингской тюрьмы» была написана Уайльдом во Франции, куда он уехал, отбыв двухлетнее заключение в каторжной тюрьме по обвинению в нарушении нравственности; впервые она была опубликована отдельным изданием в 1898 г. за подписью С. З. З., что означает тюремный номер Уайльда в Редингской тюрьме: камера 3 на третьей площадке галереи С. Имя автора на титульном листе появилось лишь в седьмом издании поэмы в 1899 г.
В основе сюжета баллады лежат реальные события: казнь в тюрьме в июле 1896 г. одного из заключенных — гвардейца-кавалериста Чарлза Томаса Вулриджа, приговоренного к смерти за убийство из ревности своей жены.
Оскар Уайльд. Собрание сочинений в трех томах. Том 3. Издательство «Терра». Москва. 2000.
Перевод Константина Бальмонта.
1
– ---
Но убивают все любимых, — Пусть знают все о том, — Один убьет жестоким взглядом, Другой — обманным сном, Трусливый — лживым поцелуем, И тот, кто смел, — мечом! Один убьет любовь в расцвете, Другой — на склоне лет, Один удушит в сладострастьи, Другой — под звон монет, Добрейший — нож берет: кто умер, В том муки больше нет. Кто слишком скор, кто слишком долог, Кто купит, кто продаст, Кто плачет долго, кто — спокойный — И вздоха не издаст, Но убивают все любимых, — Не всем палач воздаст.– ---
Он не умрет позорной смертью, Он не умрет — другой, Не ощутит вкруг шеи петлю И холст над головой, Сквозь пол он не уронит ноги Над страшной пустотой. Молчащими не будет ночью И днем он окружен, Что всё следят, когда заплачет, Когда издаст он стон, — Следят, чтоб у тюрьмы не отнял Тюремной жертвы он. Он не увидит на рассвете, Что вот пришла Беда, Пришел, дрожа, священник в белом, Как ужас навсегда, Шериф и комендант, весь в черном, Чей образ — лик Суда. Он не наденет торопливо Свой каторжный наряд, Меж тем как грубый доктор смотрит, Чем новым вспыхнул взгляд, — Держа часы, где осужденья Звучат, стучат, стучат. Он не узнает тяжкой жажды, Что в горле — как песок, Пред тем, когда палач в перчатках Прильнет на краткий срок И узника скрутит ремнями, Чтоб жаждать он не мог. Слова молитв заупокойных Не примет он, как гнет, И, между тем как ужас в сердце Кричит, что он живет, Он не войдет, касаясь гроба, Под страшный низкий свод. Не глянет он на вышний воздух Сквозь узкий круг стекла, Молясь землистыми губами, Чтоб боль скорей прошла, Не вздрогнет он от губ Кайафы, [1] Стирая пот с чела.1
Каиафа — в библейской традиции первосвященник Иудеи во время суда над Иисусом Христом (ср. Евангелие от Матфея, XXVI, 3).
2
– ---
Цветут и дуб и вяз роскошно Весеннею порой. Но страшно видеть столб позорный, Что перевит змеей, — И, стар иль юн, но кто-то должен Предел не выждать свой! Высок престол, и счастье трона Всех манит и зовет, Но кто хотел бы, с крепкой петлей, Взойти на эшафот И сквозь ошейник бросить взгляд свой Последний в небосвод? Прекрасны пляски, звуки скрипок, Любовь и Жизнь с Мечтой; Любить, плясать, под звуки лютни, Толпою молодой; Но страшно — быстрою ногою — Плясать над пустотой! И мы за ним с больным вниманьем Следили, чуть дыша: Быть может, к каждому такой же Конец ползет, спеша? Как знать, в какой нас Ад заманит Незрячая душа.– ---
И наконец меж подсудимых Он больше не ходил. Я знал: он в черной загородке, В судебном зале был. Его лица я не увижу, Как долго б я ни жил. Мы встретились, как в бурю, в море, Погибшие суда. Без слов, без знака — что могли бы Мы говорить тогда? Мы встретились не в ночь святую, А в яркий день стыда. Тот и другой в глуши тюремной Людской отбросок был, Нас мир, сорвавши с сердца, бросил, И Бог о нас забыл, И за железную решетку Грех в тьму нас заманил.3
– ---
Мы проходили, образуя Наш — Шутовской — Парад. Что в том! Ведь были мы одною Из Дьявольских Бригад: В ногах — свинец, затылки бриты, — Роскошный маскарад. Канаты рвали мы [2] — и ногти, В крови, ломали мы, Пол мыли щеткой, терли двери Решетчатой тюрьмы, — Шел гул от топота, от ведер, От адской кутерьмы. Мешки мы шили, били камни, — Шел звон со всех сторон, — Мы били жесть и пели гимны, Наш ум был оглушен, Но в сердце каждого был ужас: Таился в сердце он. Таился так, что дни, как волны, Меж трав густых ползли. Забыли мы, чего обманщик И глупый ждать могли. Но раз, с работы возвращаясь, Могилу мы прошли. Зияла яма жадной пастью, Возжаждавшей убить, Кричала грязь, что хочет крови, Асфальту нужно пить. Мы знали: завтра между нами Один окончит быть. И мы вошли, душой взирая На Смерть, на Суд, на Страх; Прошел палач с своей сумою, — Он спрятался впотьмах; И мы дрожа замкнулись — каждый Под номером — в гробах.2
Имеется в виду, что традиционным видом труда английских каторжников было — щипать паклю руками.