– Я невольно подслушал разговор отца по телефону, – Евтушенко сел на крышу, привалившись спиной к кирпичному выступу. – Час назад засекли новый радиосигнал.

– Агент опять вышел на связь?

– Тот же передатчик. Тот же почерк.

– Откуда был сеанс?

– На этот раз с побережья. Точного места я не знаю, расспрашивать не стал.

– Вчера на острове мы спугнули аквалангиста, и он перебазировался. – Заколов присел рядом, сцепил пальцы. – Все-таки это он! Григорьев вполне мог успеть. За час можно примчаться, откуда угодно. А я то гадал, почему он назначил свидание на девять. Теперь ясно! Он запланировал радиосеанс впритык со свиданием. В случае чего он заявит, что всё это время ждал девушку. И она подтвердит! Он создает себе алиби.

– Хитер.

– Вот именно! – Заколов хлопнул себя по лбу. – Григорьев настолько хитер, что сознательно представляет себя недотепой. Сует лампочку в рот, является с ней в госпиталь. Никто никогда не подумает, что такой простофиля может быть шпионом.

– Тогда нам надо получше приготовиться к встрече с хитрым противником. Ларисе удастся заманить его на крышу?

– Я надеюсь. Ведь она – потрясающая актриса.

Тихон произнес эти слова с таким благоговением в голосе, что Евтушенко понял, друг не на шутку очарован яркой девицей. Он оценивающе посмотрел на Заколова, гадая, насколько далеко зашли их романтические отношения, не потеряет ли Тихон голову от безумной страсти.

– Влюбился? – с тяжелым вздохом спросил Евтушенко.

– Я? – Тихон отвел смущенный взгляд, не зная, что ответить. – Лариса помогает нам.

– Ты бы с ней поосторожнее… – посоветовал Александр.

– Подожди, – оборвал Заколов, выглядывая на площадь. – Она пришла.

– Опоздание на десять минут. Весьма скромно для московской красавицы.

– Григорьев целует Ларисе ручку. Ух, какой продвинутый чел, чтоб его!…

– Значит, все-таки влюбился, – сделал вывод Евтушенко.

– Болтают… И направляются сюда. – Заколов прервал наблюдение и скомандовал: – Операция идет по плану. Занимаем исходные позиции.

Друзья притаились с разных сторон от входа на крышу. Стремительно надвигающаяся южная ночь помогла им спрятаться.

Первой на крыше появилась Лариса. Она была одета в обтягивающие джинсы и тонкую блузку с широким вырезом, открывающим плечи, ноги мягко пружинили в модных кроссовках.

– Сюда, Олежик. За мной, – ласково звала она. – Мне вчера показали классное место. Отсюда потрясающий вид на ночной город.

– Кто показал? – лейтенант, придерживая фуражку, выбрался на крышу и попытался оглядеться.

– Какая разница, – перехватила его движение Лариса и ловко обвила шею гибкими руками. – Лучше поцелуй меня…

Она прильнула к лейтенанту, тот от растерянности не сразу догадался обнять девушку. Тихон решил не ждать развития событий и вознамерился сразу прервать неприятную для него сцену. Он подкрался сзади, приставил искусно выполненный пистолет-зажигалку к затылку Григорьева и громко скомандовал:

– Лейтенант Григорьев, вы арестованы! Не оборачиваться! Медленно опускаем руки и заводим их за спину. Малейшее неподчинение, и пуля вышибет твои мозги!

Офицер замер. Заколов чувствовал, как напряглась его спина, но он был готов к сопротивлению противника.

– И не думай, гад! Я выстрелю раньше. Руки! Ну! Сначала правую, затем левую.

Ладони, обнимавшие девушку, безвольно опустились. Лариса отпрянула, удивленно глядя на решительного и грубого Заколова. Александр Евтушенко стоял рядом, держа наготове магнитофон.

– Топай к краю крыши, – приказал Григорьеву Тихон.

– Кто вы?

– Топай и не рассуждай! – студент подтолкнул лейтенанта стволом пистолета.

Они медленно подошли к невысокому бордюру, отделявшему плоскую крышу от вертикальной стены.

– Сцепи ему ноги веревкой, – кивнул Тихон Александру.

Евтушенко присел и стянул ноги лейтенанта выше ступней заранее приготовленной парашютной стропой. Тихон взял конец веревки и поддернул ее вверх. Лейтенант зашатался. Его голос звучал неуверенно.

– Тихон, вы ревнуете? Я узнал вас.

– Тем лучше. Маски сорваны. Я сотрудник госбезопасности, и слежу за вами, начиная с самолета, – уверенно вещал Заколов, показывая Евтушенко, что можно начинать запись. Щелкнула нажатая клавиша, в кассете завертелась пленка. – У вас, господин Григорьев, на выбор два варианта…

– Я не господин, я товарищ.

– Времени для лирики нет! – отрезал Тихон. – Итак, первый вариант – честно ответить на мои вопросы. Второй – ощутить себя птицей во время краткого полета с девятого этажа.

Для убедительности Заколов толкнул Григорьева так, что тот упал животом на кирпичное ограждение, и тут же поднял вверх его ноги. Фуражка свалилась с головы лейтенанта и, кувыркаясь, полетела вниз. Лейтенант беспомощно балансировал над отвесной стеной. Он целиком находился во власти Заколова. Студент в любой момент мог сместить центр тяжести его тела наружу.