Шрифт:
— Оставайся на месте! — погрозил Энтони Филиппу пальцем. Приказ, впрочем, был излишним — Филипп в любом случае не смог бы подняться с пола. — А ты, — обратился Энтони к сестре; голос его звучал мрачно — так говорил бы покойник, если б мог разговаривать, — скажи нам, будь любезна, каким местом ты думала — головой или задницей, — когда убегала к нему? — Энтони был так зол, что не стеснялся в выборе выражений.
— Почему это вас так волнует? — взорвалась Элоиза.
— Ты хоть понимаешь, что собственноручно погубила свою репутацию?! Черт побери, Элоиза, — голос Энтони стал мягче, — ты хотя бы можешь себе представить, как мы переволновались?
— В самом деле? — с невинным видом пожала плечами она. — А я думала, вы моего отсутствия даже не заметите!
— Элоиза, — снова посуровел Энтони, — подумай о матери! Представь себе ее состояние!
Эти слова, похоже, возымели свое действие.
— Я не подумала… — упавшим голосом проговорила Элоиза.
— Вот именно — не подумала! — произнес Энтони тоном человека, который вот уже лет двадцать фактически выполняет роль главы семьи. — Задать бы тебе хорошего ремня!..
Филипп начал подниматься, вдруг найдя в себе силы — мысль о том, что Элоизу и впрямь будут бить ремнем, взбесила его. Он не сразу понял, что Энтони просто поддразнивает сестру.
— Ты куда? — прикрикнул на него Бенедикт. Филипп снова безвольно опустился на пол.
Поскольку за этим последовала пауза, Филипп усмехнулся:
— Я полагаю, наше знакомство состоялось, джентльмены?
— Да, Филипп, извините, — засуетилась Элоиза, — познакомьтесь: это мои братья.
— Это я уже понял, — сухо произнес он.
Элоиза посмотрела на Филиппа, взглядом давая ему понять, что сожалеет о происшедшем. Выглядело это так, как если бы избитому до полусмерти человеку как ни в чем не бывало сказали: “Извините, мы погорячились!”
Элоиза, указывая на братьев по очереди, назвала их:
— Это Энтони. Это Бенедикт. Это Колин. А это Грегори. Первые трое старше меня, а Грегори — моложе.
Грегори взглянул на Элоизу так, словно готов был ее задушить — ему явно не понравилось, что она снова упомянула о его возрасте. Филипп, однако, был даже рад этому — пусть Грегори переключит свой гнев с него, Филиппа, на кого-нибудь другого — пусть даже на Элоизу.
— А это, — указала Элоиза на Филиппа, обращаясь к братьям, — сэр Филипп Крейн. Впрочем, вы, кажется, и сами уже поняли.
— Это нетрудно было вычислить, — скривился Колин. — В ящике твоего стола мы обнаружили письмо от него.
Филипп посмотрел на Элоизу. В ее глазах явственно читалось: “Какая же я идиотка — не позаботилась запрятать это чертово письмо подальше!”
— В следующий раз, — ухмыльнулся Колин, — не будь, по крайней мере, так беспечна, если хочешь сохранить тайну!
— Хорошо, постараюсь! — вздохнула Элоиза.
— Я могу встать? — спросил Филипп, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Нет! — хором рявкнули все четверо — трудно было сказать, кто громче.
Филиппу ничего не оставалось, как подчиниться. Ему не хотелось признавать себя трусом — тем более, что силой его природа не обидела, к тому же когда-то он занимался боксом. Но одному против четверых… Надо все же реально смотреть на вещи!
— Откуда у тебя этот синяк? — уже спокойнее спросил Колин.
— Я же сказала — несчастный случай!
Колин задумался на минуту.
— А нельзя ли рассказать поподробнее?
Помявшись в нерешительности, Элоиза покосилась на Филиппа. Лучше бы она этого не делала, так как это лишь усилило подозрение братьев, что синяк — его работа.
Элоиза поняла, что лучше рассказать все как есть, иначе Филиппу не поздоровится. Ни один брат не простил бы того, кто награждает его сестру синяками, а братья Элоизы и вовсе готовы были убить любого, кто только посмеет ее хоть пальцем тронуть.
— Расскажите им, как все было, Элоиза! — посоветовал ей Филипп.
— Это его дети, — выдавила из себя Элоиза. Филипп вздохнул с облегчением. Если за себя он еще мог бояться, то за отпрысков своих мог быть спокоен — вряд ли эти четверо, при всей их воинственности, станут бить малолетних детей, что бы те ни натворили.
— У него есть дети? — спросил Энтони, пристально, но, впрочем, уже не так враждебно глядя на Филиппа. Было похоже, что эта новость затронула какие-то струны в душе Энтони.
— Двое, — кивнула Элоиза. — Близнецы, мальчик и девочка, восьми лет.
— Мои поздравления! — улыбнулся Энтони Филиппу.
“Скорее сожаления!” — усмехнулся про себя Филипп, вслух, однако же, произнес:
— Спасибо!
Взгляд Энтони потеплел.
— Они… скажем так, были не в восторге от моего визита, — начала Элоиза, — и…