Шрифт:
— Это я и могу сказать.
Даг несколько раз зажмурился и открыл глаза, чтоб в глазах перестало двоиться.
— Прошло более тридцати лет с тех пор, как я был по обмену в этих местах, и это продолжалось только один сезон. Но весь регион отсюда и на север к Грейс состоит из известняка, пронизанного провалами, пещерами и кавернами. И в некоторых из этих каверн живут летучие мыши.
— Тысячи мышей?
— О, нет, не тысячи.
Она с облегчением расправила плечи.
— Миллионы.
Рот Тавии приоткрылся. Тоном, средним между надеждой и неодобрением, она сказала:
— Это одна из сказок Бо… не так ли?..
— Нет. Самые большие каверны с летучими мышами весьма опасны. Когда они собираются в таких количествах, их помет отравляет воздух — это кроме риска заполучить бешенство, переносчиками которого являются некоторые мыши. Люди, которые проваливались в большие пещеры, задыхались и умирали от испарений. Правда, еноты и скунсы лазают в пещеры, чтоб поохотиться на мышат в полной темноте — никто не знает, как они это делают.
Лицо Тавии искривилось в растущем ужасе.
— Местный дозор сейчас обыскивает пещеры, но только расположенные близко к поверхности. Глубже идти опасно, хоть они и говорили, что там целые галереи и пассажи, простирающиеся на мили под землей. Но из глубоких пещер еще не появлялось Злых — может, потому что их яйца никогда не падали туда, может, потому что там нет жизни, из которой они могли бы вырасти. Исключая… я так думаю… что если бы Злому в конце концов повезло оказаться рядом или прямо внутри в одной такой крупной пещере с летучими мышами, то он попал бы на пир, ждущий его с самого начала. Он бы очень быстро развивался, и это может объяснить, как его пропустили между дозорами. Такова моя наилучшая версия, по крайней мере.
Тавия осторожно дотронулась до пореза. Она могла наложить швы там и сям — они все могли, в общем-то — но сейчас ни один из них не кровоточил. Лечение должно было подождать. Она взглянула наверх:
— Что у этого ребенка во рту?
Даг огляделся. Оулет выглядел очень неряшливо и потрепанно; он сидел с выражением ужаса на лице, а его челюсти двигались и слюнки стекали с губ.
— Пф, — заметил он. Даг оттопырил мизинец и отправился на разведку.
— Пяденица, — заключил он, сжав свою зеленую добычу. — Ну, на деле в треть пяди.
— Фу!
Даг улыбнулся. Он ощутил некоторую странность в лице, как будто бы сухая кожа потрескивала.
Но это стоило поприветствовать. Он порылся в кармане и вытащил темную полоску.
— Держи, малыш. Пожуй вот это.
— Что это? — спросила Тавия, вглядываясь в темноту.
— Сушеный кидальник. У меня всегда есть несколько полосок в кармане. Когда они начинают казаться вкусными, невзирая на песок и прочую дрянь, налипшую сверху, значит пора их съесть.
Оулет осмотрел кидальник с куда большим подозрением, чем гусеницу, но вскоре передумал и начал его грызть. Даг подумал, что его притворное спокойствие стало заменяться настоящим, так что удалил начальное уговаривание у того из уха. Когда же ребенок приполз обратно ему на колени, это было так же успокоительно, как держать на коленях мурчащую кошку. Настроение было заразительным и, казалось, распространялось более чем в одном направлении; вот почему командир не должен был никогда проявлять слабость перед своими дозорными.
Он был благодарен за то, что Тавия не нашла его раньше.
Прислонив спину к теплому камню, Даг метался между нервозностью и опустошенностью. В конце концов он выбрал нервозность, потому что если опустошенность поглотит его, то он не поднимется и через неделю. А им нужно двигаться быстрей. Он нащупал свой свадебный браслет для уверенности — она была жива. Но, конечно, Злой соберет свои силы для еще одной атаки… Тракт должен казаться ему движущимся пикником. Пока дозорные из Лаврового Ущелья будут предупреждены и выдвинутся, давление будет распространяться к северу отсюда.
Здесь была некоторая надежда. И не пустая надежда, между прочим, но… он обдумал весомую разницу между «прибыть в конце концов» и «прибыть вовремя».
— Нам нужно придумать какой-то способ, чтоб нести малыша, — сказал он Тавии. — Он не сможет взобраться на эти скалы в темноте или под луной. Я думаю, мы могли бы соорудить что-то вроде перевязи из моей рубашки и твоего жилета и подвесить ее мне на плечи.
— Как твоя больная лодыжка?
— Ну, думаю… одному из нас нужны обе руки на случай неприятностей, и это точно не я. — Он заколебался. — Нам не нужно охотиться на Злого, но он, без сомнений, будет охотиться за нами. Если он нас поймает… — он перевел дух, — просто чтоб ты знала, мой привязанный нож висит у меня на шее.