Хейли Артур
Шрифт:
— Но, Сэм, — возразила Селия, — ведь если он перейдет к нам на работу, рано или поздно все равно встанет вопрос о жалованье.
— Конечно, встанет. Но нельзя начинать разговор с денег, ибо не в них суть дела. Поверь мне, Селия, я знаю, насколько чувствительными могут быть люди такого типа. И если тебе покажется, что есть хоть малейшая надежда, что он изменит свое решение, постарайся обойтись без грубой прямолинейности, иначе все испортишь.
— Интересно знать, — спросила Селия, — какую сумму мы готовы ему платить?
Сэм задумался, потом ответил:
— Для начала мы платили бы ему в четыре или пять раз больше, чем он зарабатывает в Кембридже.
Селия даже присвистнула:
— Я не подозревала, что разрыв настолько велик.
— Но ученые в университетах знают об этом. И, однако, предпочитают оставаться в академическом мире. Они считают, что в колледжах более подходящая среда для занятий наукой. Ты ведь помнишь, с каким отвращением говорил Мартин о «гнете» коммерческих соображений?
— Да, помню, — ответила Селия. — Но ведь ты спорил с ним и доказывал, что «гнет» этот не столь уж велик.
— Я призван отстаивать интересы нашей отрасли — в этом моя работа. Но если по-честному, сугубо между нами, должен признать, что все-таки прав Мартин.
— Я согласна с тобой по большинству вопросов, — ответила Селия. — Но что касается последнего, сомневаюсь.
Разговор этот, чувствовала Селия, оставлял у них обоих чувство неудовлетворенности. Она еще долго не могла успокоиться, вспоминая его, и решила, невзирая ни на что, попытаться составить «собственное мнение».
В субботу, накануне своей поездки в Кембридж, Селия позвонила домой. Она рассказала Эндрю, в частности, и о предстоящей завтра встрече с Мартином.
— Думаешь, он может изменить свое решение? — поинтересовался Эндрю.
— Мне кажется, что это возможно, — ответила Селия. — Наверное, все будет зависеть от обстоятельств. Но у меня нет ни малейшего представления, как они сложатся. Одно я знаю наверняка: во время нашего завтрашнего разговора я постараюсь сделать все возможное, чтобы не наломать дров.
— Судя по тому, что ты мне рассказала, — продолжал Эндрю, — Пит-Смит — человек открытый.
— Да, весьма открытый.
— В таком случае я и тебе советую вести себя с ним так же. А если будешь хитрить, чего-то недоговаривать, только сама себе навредишь. И вообще, Селия, ходьба вокруг да около не твой стиль. Оставайся сама собой. И когда встанет вопрос — будь то о деньгах или какой-нибудь другой, — подходи к нему открыто.
— Эндрю, милый! — воскликнула Селия. — Что бы я без тебя делала?
— Надеюсь, ничего особенного, — ответил Эндрю.
И вот наступило воскресенье.
Селия, а она была одна в пустом купе первого класса для некурящих, откинулась головой на подушечку, висевшую на спинке дивана. Было раннее утро. Расслабившись, она решила еще раз все обдумать за тот час с небольшим, что занимала дорога из Лондона в Кембридж.
Эта встреча с Мартином, на первый взгляд чисто личная, могла оказаться решающей как для компании, так и для нее самой. «Только бы не испортить все глупой прямолинейностью», — вспомнила она предупреждение Сэма.
Ритмичное постукивание колес о рельсы навевало дремоту, и дорога пролетела быстро. Когда поезд снизил скорость и медленно вполз в Кембридж, Мартин Пит-Смит уже стоял на платформе. Он приветствовал ее широкой, радостной улыбкой.
По пути с вокзала Селия взяла его под руку.
— Куда мы направляемся?
— Что, если мы сначала немного покатаемся, потом я проведу вас по территории нескольких колледжей, а закончим пикником?
— Звучит весьма заманчиво.
— Может быть, у вас есть еще какие-нибудь пожелания? Хотите посмотреть что-нибудь еще в Кембридже?
Селия на какой-то миг задумалась, потом сказала:
— Да, одно желание у меня есть.
— Какое именно?
— Я хотела бы повидать вашу маму.
Мартин был озадачен. Повернувшись к Селии и глядя ей в глаза, он сказал:
— Я могу вас отвезти в дом к моим родителям сразу после поездки по городу. Если вы, конечно, действительно этого хотите.
— Да, — ответила Селия, — именно этого я хочу.
Скромный домик с террасами находился в районе, именуемом Кайт. Поставив машину, Мартин подошел к двери дома и открыл ее ключом. Войдя в маленькую, плохо освещенную прихожую, он крикнул:
— Отец! Это я! И со мной гость.
Раздался звук шаркающих шагов, дверь отворилась, и на пороге появился пожилой мужчина в линялом свитере и мешковатых вельветовых брюках. Когда он подошел ближе, Селия была поражена сходством между отцом и сыном. У старшего Пит-Смита была та же крепкая, тяжеловатая фигура, что и у сына, то же обветренное лицо с квадратным подбородком, правда, морщин было больше, и, даже когда он поздоровался с Селией, на его лице появилась чуть застенчивая быстрая улыбка, прямо как у Мартина.