– А что там за этой круглой дверью?

– Да сатир его знает, но возвращаться назад чистое самоубийство.

Без проблем дойдя до круглой двери в конце светящейся кишки невиданного коридора, греки в замешательстве уставились на красный рычаг слева от странного люка, который вел в очередную олимпийскую неизвестность. Виновато посмотрев на Алкидия, мол, извини, брат, что втянул тебя во всю эту историю, Фемистоклюс с видом обреченного дернул рычаг вниз.

Круглая дверь зашипела, мягко уйдя в сторону. За ней оказалось маленькое абсолютно пустое квадратное помещение, заканчивающееся новой, на этот раз овальной дверью.

– Войдите в шлюзовую камеру, – произнес кто-то над самыми головами приятелей, и греки непроизвольно подпрыгнули на месте.

– Это вы нам говорите? – неуверенно пролепетал Фемистоклюс.

Невидимый обладатель зычного голоса молчал.

– Давай. – Фемистоклюс грубо втащил пораженного столбняком Алкидия в тесное пустое помещение совершенно непонятного назначения.

Рыжебородый прекрасно знал, что на Олимпе возможны и не такие чудеса, как говорящие стены. Опасаться божественных механизмов было глупо. Намного опасней живые боги, а не их волшебные изделия.

Как только приятели оказались в квадратной комнатушке, круглая дверь за их спинами быстро встала на место. Оставалось надеяться, что они не угодили в очередную ловушку.

– Фемистоклюс, я забыл тебя предупредить, – Дрожащим голосом прошептал Алкидий, – у меня с Детства боязнь замкнутого пространства…

– Это нервное, – довольно безразлично отозвался рыжебородый, – Зажмурься. и попробуй посчитать баранов.

– Каких баранов?!!

– Ну, не знаю… да баранов того же циклопа Полифема. Короче, хватит ныть…

– Внимание, – произнес в маленькой комнате все тот же безликий голос. – Воздушная среда за пределами космического корабля определена как пригодная для дыхания, вредных примесей и неизвестных элементов в атмосфере планеты не обнаружено. Пользоваться скафандрами необязательно. Приятной прогулки.

– О чем это он? – продолжая трястись, заскулил Алкидий.

Фемистоклюс только пожал плечами, так как большую часть этой словесной ерунды попросту не понял.

Очередная дверь зашипела, уползая куда-то вверх.

– Вот это да!!! – не сдержали восторженный возглас греки, увидев за открывшейся дверью потрясающей красоты ландшафт.

Фемистоклюс как завороженный ступил:, а порог тетей комнатушки и оказался под бирюзовым небом удивительной страны.

Летающий остров лежал на гигантской, состоявшей из ровных белых квадратов площадке. За пределами этой казавшейся необозримой череды выбеленных плит начиналась красная пустыня. – Волнистые барханы напоминали застывшее море. А чуть вдали высились гигантские синие скалы, по сравнению с которыми Олимп казался фибулой на плече чудовищного великана.

У подножия скал виднелись какие-то волшебные дворцы из прозрачного камня, но рассмотреть их подробней из-за дальности расстояния не представлялось возможным.

– Где это мы? – выдавил из себя Алкидий, обратив внимание на то, что дверь, выпустившая их в удивительный мир необычной раскраски, встала на место, при этом покрывшись инеем.

То есть грек, конечно, не знал, что это иней, и потому испуганно таращился на сизую поверхность.

– Возможно, это Эфиопия, – стал вслух строить предположения Фемистоклюс. – Гляди, какие дворцы. Наверняка там живет знаменитый эфиопский царь Мавр. Или, возможно, мы оказались за краем земли и попали в земли псинофагов. Это, конечно, самый худший вариант, так как в этом случае нас ждет неминуемая смерть.

– Как?!! – Алкидий сделал пару неуверенных шагов обратно к сизой двери Олимпа.

– А вот так, – со знающей миной подтвердил рыжебородый. – Все знают, что псинофаги отличаются крайней свирепостью, ко всему еще они каннибалы…

– Люди с песьими головами?

– Они самые. Сожрут нас за милую душу, а из наших черепов сделают ночные горшки.

– Что-о-о-о?!!

– За что покупал, за то и продаю, – огрызнулся Фемистоклюс, – и не делай такие большие глаза. В пивных заведениях Аттики и не такое рассказывают.

– Ладно, пошли.

– К-к-куда п-п-пошли? – Алкидий снова стал небезосновательно подозревать своего друга в полной невменяемости.

– Навестим псинофагов, – спокойно пояснил рыжебородый, – или эфиопов. Да какая разница? Смотри, вот это красотища! Изучим прозрачные дворцы и назад вернемся, а там, глядишь, Зевс перебесится… тогда мы с ним снова и побеседуем.

План сумасшедший, но альтернативы у Алкидия, как всегда, не было.

– Ты уверен, что он сидит именно здесь? – с сомнением поинтересовался Аполлон, скептически изучая обшарпанную дверь ничем не примечательной пассажирской каюты.