Шрифт:
Теперь сам Моран стоял на ярчайшем свету, и Денис мог разглядеть его наконец во всех подробностях.
Во-первых, Моран действительно был очень высок — метра два, не меньше.
Во-вторых, у него были заостренные уши, кончики которых выглядывали из-под длинных каштановых волос. Нос у Морана был острый, брови изломанные, черные глаза такие маленькие, что не видно было белков, — как у птицы.
— Ну ладно, человечек, — сказал Моран скрипуче, — нам пора. Судя по одежде, ты хочешь что-нибудь вроде…
Он потянул за одну из петель, свисающих с потолка, и на стену выполз из тубуса экран с грубо намалеванным задником.
Задник изображал идиллический средневековый пейзаж с замком на горизонте, рощицей слева и приятными пейзанками на поле среди колосьев — справа.
— Становись, — приказал Моран.
Денис неловко встал перед замком.
— Загораживаешь, — прикрикнул на него Моран.
Денис присел на корточки.
— Хорошо.
Моран взял с полки фотоаппарат и навел на Дениса. «Сижу в женских колготках и потертом кафтанчике перед картинкой, изображающей замок, — подумал Денис. — И какой-то серб делает мою карточку. Экстремальный туризм».
— Готов? — спросил Моран.
Денис лениво ответил, раскачиваясь на корточках:
— Всегда готов.
— Здесь все так отвечают, — задумчиво произнес Моран. — Даже тот, с лысиной. И одна дура с ридикюлем. Кстати, она до сих пор не вернулась.
Сверкнула вспышка, и из фотоаппарата медленно выползла карточка. Моран положил ее на ладонь и стал смотреть, как на белом квадрате медленно проявляется Денис. Вытаращенные глаза с красными зрачками, кафтанчик с обтрепанными манжетами, возмутительно плохо намалеванный задник.
Но по мере того, как фотографический Денис проявлялся на карточке, настоящий Денис бледнел и тускнел; его вместе с декорацией заволакивало туманом… И в конце концов все пропало: и плоский замок с рощей, и поле с пейзанками, и юноша в женских колготках. Перед Мораном висел пустой белый экран.
Моран отцепил петельку, и экран медленно уполз обратно в тубус.
Прожекторы погасли.
— Может, от паренька и будет прок, — пробормотал он. — Не так же он глуп, чтобы не заметить очевидного. К тому же он молод и, по человеческим меркам, смазлив. Такие обычно быстренько обзаводятся друзьями и женщинами, и не все из них научат его дурному. Еще рано отчаиваться. Еще есть надежда, не так ли? Еще осталось немного надежды для Морана.
Он глянул в полумрак, как будто ожидал услышать ответ от незримого собеседника. Комната была темна и молчала. Как всегда.
Джурич Моран задернул шторы и вышел в приемную.
Завидев его, Анна Ивановна встала, стиснула в руках сумочку. Моран показал ей полароидную фотографию:
— Ваш сын благополучно отправлен в экстремальное путешествие.
— Надолго? — Она мельком глянула на карточку и перевела взгляд на Морана. Почему-то теперь она чувствовала к нему доверие. Может быть, из-за медицинского запаха, до несшегося из соседней комнаты: так пахло в роддоме при озонировании палаты. Когда родился Денечка.
— Клиент будет находиться в абсолютно недоступном для российских властей месте до тех пор, пока карточка окончательно не выцветет или не будет повреждена каким-либо иным способом, — ответил Моран. — «Полароид» в этом отношении идеален. Если положить фотографию на окно, то краски пропадут быстро, если держать в холодильнике — сохранятся почти вечность.
— Мне надо до денечкиных двадцати восьми, — сказала Анна Ивановна. Было очевидно, что она уже все подсчитала и готова на жертвы.
— В таком случае настоятельно рекомендую холодильник. До свидания. Вам дозволяется рекомендовать мои услуги знакомым. Постарайтесь, однако, чтобы среди них не оказалось непроверенных людей. Мои возможности велики, но не безграничны. Вы меня понимаете?
Он наклонился над Анной Ивановной и многозначительно посмотрел ей в глаза.
«Мы ему понравились», — решила Анна Ивановна. Она прижала пухлые руки к груди и стала благодарить, но как-то очень скоро оказалась на лестнице. Ей не пришлось искать выход: лестница выводила прямо на Екатерининский канал. Без Денечки все было тускло и неинтересно, но Анна Ивановна нащупала в сумке квадратик снимка и успокоенно вздохнула: как бы там теперь ни сложилось, а свой материнский долг она выполнила. Денечка — в безопасности.
Глава вторая
Замок вырисовывался на горизонте — фиолетовая тень с острыми башнями и шевелящимися желтыми вымпелами. Небо было синим, неестественно- ярким, как в японской анимации; да и все кругом здорово напоминало кадр из «Легенды о Кристании» (мультик девчонский, Денис смотрел его в компании одноклассниц, куда его пригласили и куда он сдуру пришел, оказавшись единственным парнем на девять девиц).
От одежды перестало нести химикатами, теперь она пахла потом. Денис поморщился и вдруг сообразил: он больше не в Питере. В Питере не может быть такого чистого воздуха. Даже во времена старухи процентщицы, когда не было вредных производств и автомобилей и не существовало микрорентген в час.