Незнакомка еще раз обвела недоумевающим взглядом подвергшийся двукратному погрому нестеровский офис, затем, спохватившись, щелкнула своей дамской сумочкой и извлекла оттуда визитку.

– Анна Головина, – представилась она. – Вот, держите мою визитку… Я из Москвы… Только сегодня прилетела к вам в Вильнюс.

Нестеров, лишь мельком взглянув на визитку, положил ее на стол.

– Я и сам догадался, что вы приехали к нам из Москвы, – он против воли криво усмехнулся. – Берите стул, присаживайтесь… Или, если угодно, садитесь на диван.

Он вынес плед и подушку в другую комнату. Когда он вернулся рыжеволосая красотка так и продолжала стоять посреди его разгромленного кабинета.

– Станислав Михайлович…

– Просто Стас.

– Хорошо… Я вам звонила, Стас. И перед вылетом из Москвы, и уже отсюда, когда устроилась в гостинице. Господин Иванов, который, собственно, и порекомендовал вас мне, тоже двое суток не может до вас дозвониться…

Поскольку хозяин фирмы продолжал молчать, молодая женщина, сделав неопределенный жест рукой, поинтересовалась:

– Что тут у вас произошло, Стас? Такое впечатление, что здесь побывали… вандалы.

– Хотите знать правду? – жестко произнес Нестеров.

– Вы хотите сказать… – женщина чуть нахмурила брови. – Что это как-то касается меня? «А ты я вижу, Головина, сообразительная девочка, – не без удивления подумал про себя Нестеров. – Надо же, с ходу врубилась…» Он не успел ничего сказать, потому что в этот момент к ним присоединилась Гертруда Францевна. Кошка медленно обошла визитершу по кругу, явно приглядываясь к незнакомому ей человеку, как-то по-особенному пристально посмотрела на рыжеволосую женщину снизу вверх, затем, чего с ней почти никогда не случалось – Стас даже опешил от неожиданности, – потерлась своим выглядящим как голубая норка мехом о ногу замершей на месте незнакомки.

– Боже, какая прелесть, – восхищенно произнесла Головина. – Какая чудная… красавица… а какая, сразу видно, благородная…

– Эй, осторожней! – встревоженно выкрикнул Нестеров. – Может сильно поранить!

Но Головина, присев на корточки, безбоязненно погладила кошку и даже почесала у нее за ушком. Та, что удивило хозяина еще больше, одобрительно уркнула, что на ее кошачьем языке означало примерно следующее: «В этой женщине что-то есть, Стас, так что присмотрись к ней повнимательней…»

Стас терпеливо выслушал эту странную посетительницу, но когда Головина попросила его о содействии, он отрицательно покачал головой.

– Боюсь, Анна, я ничем не смогу вам помочь. Во-первых, это не мой профиль – заниматься розыском пропавших людей. Да, когда-то я сумел помочь своим российским коллегам, но то было исключением из правила…

В принципе, уже одного этого достаточно, хотя есть и другие «но». «Кто ж ты на самом деле такая, рыжая красотка? – Стас поймал себя на том, что чувствует к посетительнице, с которой знаком всего несколько минут, живой интерес. – Одна ты приехала в Вильнюс или кто-то тут тебя прикрывает? Если ты и вправду служишь в экономической разведке Концерна, поскольку возникает такое подозрение, то ты та еще штучка…

Да и бабки, надо полагать, берешь за свою работу неслабые…» Хотя глава фирмы «Фалькон» показался Анне в высшей степени странным типом – при всей его кажущейся мужественности и нестандартной прямоте, – она все же решила не сдаваться.

– Стас, у вас наверняка есть какие-то знакомые в местных спецслужбах?

Меня лично интересует только Вадим Сергачев, более никто и ничто… Я готова заплатить за полезную информацию! И вам лично, и вашим информаторам. Лишь бы дело в отношении исчезновения Вадима Алексеевича сдвинулось с мертвой точки… «Да, у меня есть знакомые в спецслужбах, – мрачно подумал Стас. – Некий Хорь, например, который очень не хотел, чтобы я общался с кем-то из «тюменских». Или тот же Феликс из ДГБ, который, наоборот, склоняет меня к тому, чтобы я законтачил с российской стороной, с той структурой, что пытается, на словах или на деле, выяснить, что же произошло с менеджером Концерна Сергачевым… С тем, чтобы через меня контролировать ход «независимого расследования», если таковое будет иметь место, а заодно, коли возникнет необходимость, подбросить русским дезу или пустить следствие по ложному пути…» – Анна, я вам советую обратиться в компетентные органы. Там вас познакомят с последней информацией, если только вы сможете доказать свое родство с исчезнувшим у нас в Литве человеком… Сейчас я черкну вам на бумаге номера телефонов, по которым вы можете получить справку… Одну минутку… У меня все это хранилось в компьютере и было забито в память двух мобильников… Но, как видите, у нас тут все переколошматили… Сейчас я принесу свою записную книжку, она в другой комнате…

Когда Стас Нестеров вернулся в кабинет с пухлой записной книжкой, женщины в нем не оказалось.

– Эй… Мадам Головина?! Куда это вы подевались?!

Он растерянно посмотрел на Гертруду Францевну, но та лишь загадочно глядела на него своими изумрудными глазами, причем они были точь-в-точь такого же цвета – только сейчас он это подметил, – что и у Головиной.

На столе он обнаружил пухлый конверт. А когда заглянул внутрь – конверт оказался незапечатанным, – то обнаружил там десять тысяч долларов США сотенными купюрами…

Заповедная Куршская коса, узкая, чуть выгнутая, как кавалерийский клинок, протяженностью почти в сотню километров и шириной от одного до четырех километров, знаменитая своими высокими дюнами и чистейшими белопесчаными пляжами, на которые Балтика во время сезонных штормов выбрасывает в большом количестве янтарь, – рассечена пополам государственной границей.

Южная часть косы, от ее основания у Зеленоградска до пограничного поселка Морской, принадлежит уже почти полностью отрезанной от материнской России Калининградской области. Северная часть, литовская, носящая название Неринга, с ее известными еще с советских времен курортными поселками Нида и Юодкранте, отделена своей оконечностью от морского порта Клайпеды всего несколькими сотнями метров Куршского залива.