Стихи
вернуться

Бабий Алексей
Шрифт:

Не хочется и хочется влюбиться…

Не хочется и хочется влюбиться, И есть кого, и некого любить. Не хочется и хочется добиться, Чтоб для кого-то самым нужным быть. Не хочется и хочется рвануться, Одним прыжком барьер покоя взять. Я даже не боялся бы споткнуться, Я даже не боялся бы страдать… Не хочется и хочется метаться, Гореть мечтой о встрече, ревновать, Надеяться, томиться, волноваться, И волосы родные целовать…

(21 ноября 1970)

Фильм идёт про цинизм и подлость…

Фильм идёт про цинизм и подлость Идёт обвинение грязи и злу А в зале слышен (подумать только) С седьмого ряда — гитары звук. Сидят, ухмыляясь, встречают смехом Души отцовской отчаянный крик. И в их сердцах не слышится эхо Чужих волнений, чужих обид. Для них основное — они сами, Сомнения в себе их не грызут. Им всё бы смотреть за чужими глазами, Не видя бревна в своём глазу. А если упрямый, а если строптивый, А если кинул правду в лицо, «А ну-ка выйдем, щенок паршивый, Сейчас мы тебе покажем кинцо!» Послушайте, люди! Ведь эта зараза Самим вам, ну вам же мешает жить! И стыдно, и больно тому, кто ни разу Её не пытался остановить.

1971

Глупое положение — тет-а-тет…

Глупое положение — тет-а-тет, Или вроде того: У меня подходящих слов нет, Чтоб описать его… Хочешь сказать о том, что в душе, О том, что волнует ум, Но речь зашла далеко уже От этих заветных дум… И трепешь о лестницах, фонарях, Про вечер на Новый год. О разных прочих дурацких вещах, И шиш закроешь рот. Закрыл. Гнетущая тишина, И только снега скрип. В мозгу — холодная война. Кто победит? И снова лестницы, фонари, И снова Новый год… И снова откуда-то кучи бери Натянутых острот.

(29 января 1971)

Барабан мой, барабан…

Барабан мой, барабан, Мой зелёненький пузан! Только ты один мне верен, И в тебе лишь я уверен! Не обманешь, не продашь, Не возьмёшь на карандаш… Не зарежешь, не разлюбишь, Вечным другом моим будешь.

(3 марта 1971)

Вот уже который раз…

Вот уже который раз Я вам спою про десятый класс. Как известно, лучше нет Класса И это — не секрет. Как по школе он идёт, Всё бушует и ревёт Стулья в щепы, сумки в прах, Ах! Десятый класс — на педсовет, Десятому классу дают советы: «Десятый класс! Подавай пример! Десятый класс не знает меры! Десятый класс — могучая рать! Десятому классу нужно встать!» Ай! Только мы не знаем меры, Не хотим давать примеры, Знаем, что мы — могучая рать, Только нам неохота вставать! Мы уж лучше Посидим, И в окошко Поглядим. А за окошком играют в снежки, А ты печально стоишь у доски, Смотришь на класс с немою тоской. Ой!

(март 1971)

Я мозоли набил авторучкой…

Я мозоли набил авторучкой, И на сердце мозоли набил… Мне осталось — лишь снимков кучка, Да стихи о том, что любил…

(15 апреля 1971)

Горе, радость или боль

Горе, радость или боль, Всё своё ношу с собой. Никому не расскажу, Ничего не покажу. Если скучно — буду ржать, Если весело — скучать. Если горько — улыбаться, Если худо — не сдаваться. Чтоб никто не догадался, Кем я был и кем остался. Чтобы все вокруг забыли, Что с тобою мы любили.

11 мая 1971

Я иногда, уткнувшись…

Я иногда, уткнувшись Дома в стекло оконное, Вспоминаю, как рушилось Счастье, двоим дарёное, Рушилось в громе молчания, В треске взглядов случайных… В горечи непонимания Вещей совсем тривиальных. А мне всё хотелось крикнуть: «Я не могу так больше!» А я надевал улыбку И корчил веселые рожи. А я хохотал натужно, Строил рубаху-парня, Душу себе поганя. …Всё это было не нужно.

(17–19 апреля 1971)

И вообще, как погляжу…

И вообще, как погляжу, Ты — рыжая, не золотая! И зря я время провожу, Когда лишь о тебе мечтаю. Ругачка вновь по мелочам… А где же суть? Соль анекдота? Печали чёрт нам накачал… А впрочем, ладно: к чёрту чёрта! И всё же я тебя люблю, Хоть вру, как заяц во хмелю, Хоть чертовщину и мелю, Люблю…