— Я тебя про Аврору спрашиваю.

— Это любимая поговорка капитана Топоркова. Грамотный был мужик, кое в чём разбирался. Зря погиб, по-глупому.

— Смерть всегда глупа, — не вникая в болтовню Козыря, раздражённо сказал Виктор. Он никак не мог отогнать от себя навязчивого видения: грустное, напряжённое лицо Наташи, с какой-то еле уловимой тенью обречённости и смертельной тоски. Лёгкая, казалось, невесомая походка… Иногда он думал о Наташе и раньше. Он знал её имя и место работы. И он относился к ней с ненавистью и презрением, как ко всему, что было рядом с оккупантами. Почему же теперь мысль о Наташе не давала покоя, вызывала душевное смятение, будоражила воображение? Не укладывается в сознании, что такая девушка может быть плохой, падшей?.. Глаза с таким добрым и в то же время смелым взглядом не могут принадлежать пустому человеку.

— Между прочим, — продолжал Козырь, не ответив на вопрос Виктора, — эта цыпа не по мне. Красивая, но тощая. Вон — Нинка из столовой. Знаешь? Ни рыла, ни уха, а схватишь — чувствуешь, что-то в руках держишь!

— Да пойди ты со своей Нинкой знаешь куда…

— Я тебе точно говорю, — не обиделся Козырь, — её так и зовут: Ниночка-периночка. От поклонников отбою нет. А эта — что балерина какая-то. На сцене такую хорошо смотреть, а так… — тьфу!

— Перестань ты…

— Подумаешь, интеллигент! Ни бельмеса ты в этих делах не понимаешь, — беззлобно сказал Козырь и уставился в окно.

Таинственный свет пробивался через плотные занавески в сад, освещал большую, развесистую яблоню, снег и ветви сирени с поблёкшими, но упорно не желающими опадать листьями.

Виктор злился, пытаясь не думать об истинных причинах этого неприятного состояния, — несмотря ни на что, ему нравилась эта девушка.

— Комендант — мужик не промах, — пользуясь молчанием напарника, продолжал Мишка-Козырь, — раньше он эту свою секретаршу на квартиру к себе таскал, а теперь здесь организовались. Место, конечно, подходящее. Что ни говори, а умеют всё-таки фрицы дела обставлять…

— А ты видел? — вдруг со злостью спросил Виктор.

— Что?

— На квартиру, спрашиваю, — видел?

— Ха, интересно! Я не видел — другие видели.

— Не верю я, — упрямо, точно убеждая самого себя, сказал Виктор.

— Во, смотрите на него. Херувимчик! Жизни ты не знаешь, Витька, вот и сомневаешься.

В доме глухо прогремел выстрел.

Виктор насторожился, а Мишка-Козырь совершенно спокойно сказал:

— Во, даёт, гад! Раз — и концы в воду. А я думал, что тут полюбовное дело. Понял?

— Дурак ты, вот это я понял. Перестань болтать, как помело.

Раздался второй, затем третий выстрел, а следом за ними послышалась дробь длинной автоматной очереди.

— Витька, — забеспокоился Козырь, — там что-то не то. Пойдём — поглядим.

— Пошли!

Мишка-Козырь шёл первым. Открыв дверь в коридор, они увидели переводчицу коменданта. Она стояла, прислонившись к стене, обмякшая, бледная. Правая рука беспомощно, как переломленная ветвь, свешивалась вниз под тяжестью пистолета. Наташа тяжело дышала и, теряя силы, медленно сползала по стене.

Козырь зарядил карабин, бросился к Наташе и, толкнув в грудь, выхватил у неё пистолет, затем, дёрнув за подбородок, поднял голову.

— Перестань издеваться, — крикнул Виктор.

— Не валяй дурака, — огрызнулся беззлобно Козырь и, убедившись, что переводчица без сознания, бросился в комнату.

— Ого, брат, — раздался оттуда его удивлённый голос, — вот это девка! Витька, посмотри, она их всех троих уложила!

Виктор склонился над Наташей. Она окинула его затуманенным взором и проговорила, с трудом выдыхая слова:

— Стреляйте… подонки… тащите в гестапо… выродки!

Виктор смотрел в лицо Наташи, и душа его переполнялась жалостью к ней.

— Не нужно так… — сказал он ласково и нежно поправил волосы, упавшие на её лицо.

Она посмотрела на него внимательно и вдруг скомандовала:

— Уйдите!

— Витька, — возбуждённо крикнул Козырь, выходя из комнаты, — ожила, стерва? Вот тебе и Аврора — богиня утренней зари!

Он склонился над Наташей с недоумевающим видом.

— Подожди, — шепнул Виктор девушке и встал во весь рост. — Чего орёшь, — толкнул он в грудь Козыря и, не целясь, в упор выстрелил ему в живот. Наташа опять потеряла сознание. Виктор поднял её на руки и понёс. Свежий воздух вернул Наташу к жизни. Она услышала ровное дыхание и скрип снега под тяжёлыми солдатскими сапогами.

— Куда идём?

Виктор оторопело остановился. Он не знал, куда идёт, — лишь бы подальше от этого страшного дома.

— Отпустите меня, — дёрнулась она, — я пойду сама.