Шрифт:
– Попробуйте телефон-автомат у бензозаправки в деревне.
– Извините, сэр. Это платный телефон. Он не подсоединен к нашему коммутатору.
– Могу я оставить ей послание?
– Разумеется, сэр.
– Звонил Джек Фаони. Передайте ей следующее: «Подготовьте „Кактус сьют“. Кузен».
– Флетч. Слушаю?
– Привет, папа.
– Г-р-г-м.
– Что там у тебя?
– Ничего. Вдруг заложило уши.
«Привыкну ли я к слову „папа“, – подумал Флетч. – Наверно, можно найти способ обойтись без него. А вот этому молодому человеку слово „папа“ очень уж нравится».
А ведь неделей раньше Флетч понятия не имел, что у него есть сын.
И до сих пор у него не было доказательств того, что Джон Флетчер Фаони действительно его сын.
– Где ты? – спросил Джек.
– Приближаюсь к городу Форвард, штат Висконтин, с юго-востока.
– Я удивлен, что ты решился вновь сунуться в эту клоаку.
– Подумал, что необходимо вызволить оттуда твою мать. Сегодня все пациенты должны покинуть «Блайт-Спирит».
– Из-за твоего репортажа по ГКН закрыли любимый мамин санаторий?
– Журналист не должен уподобляться белочке, которая думает, что солнце встает только потому, что она крутит колесо.
– И что ей теперь делать?
– Санаторий закрывает правительство штата Висконтин, потому что лечения там никакого не проводилось. А все сотрудники отдаются под суд за мошенничество.
– И ты собираешься забрать ее?
– Да.
– Как же ты сможешь забрать женщину, которая весит больше шестисот фунтов?
– Я взял напрокат грузовик-фургон технической помощи с гидроподъемником.
– Она будет зла на тебя. «Блайт-Спирит» стал для нее домом вне дома.
– И основным источником расходов. А пользы не приносил никакой. Ты знаешь, сотрудники «Блайт-Спирит» убедили твою мать, что она должна остаться в санатории до конца своих дней.
– Не может быть.
– Может. Одной рукой они кормили ее от пуза, другой внушали, что, кроме как у них, ей нигде не похудеть, и при этом умудрялись обчищать ее карманы. Твоя мать – умная женщина. Просто удивительно, что им удалось задурить ей голову.
– Понятно, папа. Как ее сын, должен предупредить, что она может отвесить тебе оплеуху, если, конечно, дотянется. Только не позволяй ей упасть на тебя.
– Ты хотел сказать, опять упасть.
– Опять?
– Сам знаешь, что случилось после того, как она упала на меня.
– Да. Случился я. Ты не рад?
– С этим еще надо разобраться.
– Я уверен, что рад.
– Теперь я знаю, почему у тебя такая легкая походка.
– Другой и быть не может у того, чья мать весит больше шестисот фунтов. Тут уж поневоле научишься быстро уходить в сторону.
– В тебе гибнет второй Нижинский.
– Кто такой Нижинский? – переспросил Джек.
– Один тип, который все время кружил вокруг женщин.
– Ясно. Между прочим, репортажи о Клане нашли отклик по всей стране. Так мне сказали. Ты видел хоть один на ГКН?
– Тебе известно, у нас на ферме нет кабельного телевидения. Я читал насчет твоих репортажей в прессе. И горжусь тобой. Но ты ни разу не появился в кадре, так?
– В каком смысле?
– Не показывали ни тебя, ни твоих фотографий.
– Не показывали. Хотя очень хотели. Посмотрите, мол, на молодого журналиста, рисковавшего жизнью. Я не разрешил. Знаешь ли, беру на вооружение некоторые из твоих принципов.
– Твоя мать многому тебя научила.
– Понимаешь, папа, не так-то легко наступать на горло собственному тщеславию.
– Безусловно. Однако, как говорил проповедник дочери: «Береги себя. Всегда будет завтра».
– Ага. Я с такой однажды встречался. Кстати, сегодня я пообщался с твоим мистером Блейром.
– Алекс Блейр? Этот напыщенный кретин.
– Знаешь, папа, я поначалу подумал, что он – отличный парень.
– По-другому и быть не могло.
– Такой искренний.
– Да уж, с искренностью у него все в порядке.
– Он дал мне чек на приличную сумму.
– Понятно. – Флетч искал глазами указатель поворота на Форвард. – Сие означает, что работу тебе в ГКН не предложили.
– Зато денег отвалили выше крыши.
– Засранцы. О том, что ты – мой сын, от тебя они не узнали. – Флетч улыбнулся. – Так?
– Слушай, папа, а я – твой сын?