Шрифт:
— Я не притворяюсь, — сухо ответил Фрио, — и делаю все, что в моих силах. — Он усмехнулся. — Значит, по-твоему, это я придумал, чтобы меня ударили дубиной по голове? Какой хитрый ход с моей стороны!
— Зато это придало всей истории реальность, — возразила девушка — Откуда мне знать?
Марк на минуту прекратил работать и выглянул из ванной в комнату, с удивлением разглядывая Викторию.
— Честное слово, если бы я не мог отсюда выбраться, то уже давно колотил бы в дверь руками и ногами, — сказал он. — Пробыв с тобой взаперти двадцать четыре часа, любой мужчина сойдет с ума!
— Насколько мне не изменяет память, совсем недавно ты уверял, что мечтаешь провести со мной ночь, — напомнила Вики.
— Я не представлял себе, что мы будем лежать в душном сарае, на матрасе, набитом стальной стружкой, и что ты потребуешь, чтобы мы спали валетом и чтобы я оставался в джинсах!
— Так я себя спокойнее чувствую!
— Ты на самом деле считаешь, что я способен заняться с тобой любовью, когда эти мерзавцы подслушивают под дверью?
— Ну-у… не знаю… — растерянно произнесла девушка. — Не думаю, что это остановило бы тебя.
На губах Марка появилась коварная усмешка.
— Меня остановило другое, — невозмутимо пояснил он. — Я боялся, что ты поднимешь много шума. Готов спорить, что ты принадлежишь к тому типу женщин, которые в самый интимный момент не могут удержаться от громких стонов. — Пока обескураженная Виктория придумывала ответ, Фрио вернулся к своему занятию.
Девушка села на пол и прислонилась спиной к стене, продолжая прислушиваться к звукам в коридоре. Был поздний субботний вечер. Пленников держали взаперти уже ночь и весь день, и похоже, собирались держать дальше. В комнате стояла ужасная жара, к которой начинали примешиваться признаки клаустрофобии.
— Скорее бы началась гроза, — заметила Виктория. — Она очистила бы воздух.
— Угу, — коротко согласился Марк.
Вики подняла голову и взглянула снизу вверх. Под таким углом его атлетическая фигура выглядела еще более впечатляющей. Он стоял спиной к девушке, его обтянутые джинсами ноги казались еще длиннее, узкие бедра имели подчеркнуто мужской вид, широкие плечи выпирали из-под белой майки…
Никогда прежде Виктория не испытывала физического притяжения к мужчине. Но каждый раз, когда она находилась с Фрио, возникало это уже знакомое ощущение. Несмотря на требование, чтобы Марк спал в одежде, прошлой ночью Вики хотелось лечь головой на его крепкую руку, испытать силу его объятий, почувствовать на себе тяжесть его тела…
Виктория тряхнула головой, прогоняя прочь неосторожные мысли. Глубокий вдох помог девушке успокоить часто бьющееся сердце.
— Знаешь, о чем я думаю? Я совсем ничего о тебе не знаю, — сказала она. — Где ты родился, как начинал бизнес…
Марк снова выглянул из ванной, с насмешливой улыбкой глядя на девушку.
— Ты же велела сотрудникам завести на меня досье, — с разоблачающими интонациями произнес он. — Или ты не заглядывала в папку?
Вики виновато покраснела.
— Ну, хорошо, ты прав, — призналась она. — Но это только голый скелет… дата рождения, год окончания школы, места работы. И ни слова о тебе самом. Ничего личного.
Марк снова принялся отдирать изоляционный слой крыши, и девушка подумала, что ответа не будет.
— Ладно, — наконец прозвучал голос Марка. — Родился я в Сантьяго-де-Куба. Мать никогда не была замужем, она ушла из дома подростком. Отца я не знаю — мать говорила, что им мог быть любой из богатых туристов-европейцев, приезжавших на Кубу за экзотикой. Умерла она, когда мне было лет десять. Нас с младшим братом отправили к родственникам, которые держали ранчо в районе Сьерра-Маэстро. Это отличное место; мой брат до сих пор там живет, образцовый фермер, кстати.
— А ты… решил уехать? — осторожно спросила Вики.
— Я получил приглашение от деда поработать у него в Гаване. — В голосе Марка появились жесткие нотки. — Вообще, он долго делал вид, что не знает о нашем существовании. Но к несчастью, его любимый сын и внук погибли в автомобильной катастрофе. Таким образом, дед остался без наследников. Поэтому ему пришлось вспомнить о нас, и он решил посмотреть, что я, старший внук, из себя представляю.
— И ты?
— Мне хватило одного взгляда, чтобы составить мнение о дорогом дедушке. Это был подлый лицемер — юную секретаршу он содержал как любовницу, а мою мать проклял за тот образ жизни, который она вела, хотя в этом была изрядная доля вины самого деда. Я работал у него четыре года и изучил все, что хотел знать о менеджменте. Потом я уехал и два года работал в Испанской Сахаре. Там мне удалось скопить стартовый капитал.
Вернувшись в Латинскую Америку, я направился в Аргентину. В те дни это был Клондайк — миллионеры росли там, как грибы после дождя. Когда я уже достаточно разбогател, решил возвратиться в Гавану.
За пять следующих лет я полностью расстроил бизнес деда. А когда мой дорогой предок обанкротился, я приобрел его компанию за гроши. Никогда я так не смеялся, как в тот день, когда дед подписывал бумаги, подтверждающие мои права. У меня была фотография матери с ребенком на руках, то есть со мной. Матери тогда едва исполнилось семнадцать. Я поставил эту фотографию в серебряной рамке на стол, совсем недавно принадлежавший деду. Старика чуть удар не хватил!