Шрифт:
Путь с Аляски в Мексику первым проложил Фердинанд Врангель. В 1830 году появился этот высокий сухощавый человек с бакенбардами в Ситкинском доме на высоком Камне-Кекуре. Он пять лет правил Русской Америкой. Хлебников вспоминал о свиданиях Врангеля с вождями индейских племен Южной Аляски, с женщиной-тойоном чильхатских воинов, могучие плечи которой были покрыты черной медвежьей шкурой. Врангель бывал в Россе, в Кенайском заливе, на Кадьяке, в келье отшельника – землепашца Германа на Еловом острове. При Врангеле русские люди и креолы стали ходить в глубь материка Аляски из крепостей на Нушагаке и Кускоквиме – открывать бобровые плотины и рыбные реки... Врангель устроил большое хозяйство в Кенайском заливе, где были поселены престарелые барановцы с их семьями. Они заняли лучшую землю, где картофель родился сам-20, где было вдоволь рыбы, дичи и ягод. Тогда же была построена лесопилка при Северном редуте, в двадцати верстах от Новоархангельска. Она была, как писали современники, второй по счету на всем западном побережье Америки от мыса Горн. Только на берегу Колумбии работала лесопильня Компании Гудзонова залива. Вот почему вскоре Гавайские острова стали покупать Ситкинскую доску, а капитан Митьков на «Ситхе» продавал пиленый лес в мексиканском порту Гваямас. Чуть позже Этолин возил круглый лес и доски в Вальпараисо – менять на муку, пшеницу и сушеное мясо. На Сандвичевы острова из Новоархангельска шла древесина аляскинского кипариса.
Однажды губернатор Верхней Калифорнии написал Врангелю в Новоархангельск о том, что мексиканское правительство не прочь вступить в отношения с русским правительством. Тогда у Врангеля мелькнула мысль: нельзя ли, пользуясь этим случаем, упрочить судьбу Росса.
Поселенцы форта Росс к тому времени открыли новые обширные и черноземные долины за ближними горами и по реке Славянке.
«...Простора столько, что можно строить целые города, снимать до пятидесяти тысяч пудов пшеницы и содержать до 40 тысяч голов разного скота», – писал впоследствии об этом Д. Завалишин. Но как занять эти долины?
Врангель думал, что, если Россия признает Мексику, мексиканцы не будут покушаться на форт Росс.
«...там хорошо поймут, – писал Врангель, – что соседство горсти русских мужиков, так сказать оторванных от своей родины, никогда не может быть опасным целостности владений Мексики...»
Поэтому Врангель приказал капитану Митькову готовить к походу шлюп «Ситха». Старый город Сан-Блас высился на черной базальтовой скале. Кокосовые пальмы росли у домов, где помещались конторы филиппинских купцов. «Ситха» была первым кораблем с Аляски, достигшим мексиканского порта. Отсюда Врангель отправился в горный город Тепик, а оттуда спустился к югу – в Мексико. Там Врангель побывал не раз во дворце Чапультепек, виделся с заместителем президента генералом Барроганом, с мексиканскими министрами. После бесед с ними главный правитель Русской Америки получил ноту, в которой говорилось, что мексиканское правительство с удовольствием принимает «желание русских колоний распространить торговые сношения с Калифорнией, вполне расположено утвердить их посредством формального трактата...».
Врангель торопился в Петербург. Он пересек Мексику и через Веракрус и Нью-Йорк приплыл в Кронштадт. Но из его хлопот ничего не получилось. Николай I и слышать не хотел о признании Мексики, а мексиканцы без этого признания никакого трактата заключать не стали.
В Калифорнии, невдалеке от форта Росс, уже появились неизвестно откуда прибывшие переселенцы с семьями, скотом, со всем домашним скарбом. Усиливались францисканские миссии. На полях миссии св. Архангела Гавриила работало три тысячи индейцев. Двадцать тысяч лошадей, сто пять тысяч голов крупного и сорок тысяч мелкого скота имела эта миссия.
В неурожайном 1836 году из Росса в Новоархангельск не вывезли ни одного зерна пшеницы. Зато звероловы, жившие на Ферлонских камнях, за 1834-1836 годы добыли 97 тысяч котиков. Русскую Америку нужно было спасать от голодовки. Вот почему Митьков пошел из Сан-Бласа в Калифорнийский залив, к скалам порта Гваямас. Там в трюмы «Ситхи» была погружена мука. Митьков добыл там и соль на озере острова Дель-Кармен. С поверхности озера было взято десять тысяч пудов соли. Митьков изучил торговлю в портах Калифорнийского залива; оттуда вывозили зерно, шкуры, серебро, устриц.
Поселенцы Росса, звероловы-отшельники Ферлонских камней осенью 1836 года были свидетелями необычайных событий в Калифорнии. Начальник Росса Костромитинов приказал русским не вмешиваться в эти дела, а заниматься мирным трудом – ловлей осетров и засолкой котиковых шкур. Но скоро к стенам Росса пришли беглецы из Монтерея и Сан-Франциско. Они умоляли Костромитинова взять их под защиту русских. Беглецы уходили от солдат сержанта Кастро, объявившего себя генералом и диктатором независимой Калифорнии. Костромитинов отказал беглецам.
Что же произошло? Мятеж, как узнали в Россе, начался в Сан-Франциско. Там появился молодой калифорнийский чиновник из Монтерея. Он собрал сто двадцать жителей Сан-Франциско и сорок охотников на речных бобров. Охотники были выходцами из городов Северной Америки, «бостонцами», как их называли русские со времен Баранова. Мексиканский губернатор Гунтерес в то время беспечно сидел за земляной насыпью Монтерея, который тогда снова на какое-то время сделался столицей Калифорнии. Бобровый генерал Кастро со своими молодцами ворвался на монтерейскую батарею и захватил пушки. Он послал к губернатору парламентеров с предложением сдаться. Гунтерес медлил. Тогда Кастро пустил пушечное ядро в стены Президии. Губернаторские солдаты сложили оружие. Гунтерес был пленен. Мятежники собрали мексиканских чиновников вместе с их семьями и отправили их за тропик Рака – на мыс Св. Луки. В монтереевской Президии появились новые правители Калифорнии. Они были очень дружны с «бостонцами». Янки-переселенцы заводили ранчо невдалеке от Росса – у мыса Дрейка.
...К январю 1837 года в Русской Америке жило 11053 русских, креолов, алеутов, эскимосов, курильцев и 50 тысяч индейцев.
Земли Российско-Американской компании делились на округа: крепости, редуты и «одиночки» стояли на материке и островах. В этих укреплениях русские и креолы выменивали у коренных жителей меха. На севере усиленно изучались «переносы» – волоки между реками и горные проходы. Тимофей Глазунов и Назаров искали кратчайшие пути с Юкона к морским областям, в селения эскимосских охотников.