Обер-штабс-майор покачала головой:

– Увы, жизнь сложнее детективных фильмов… Передачи велись из открытого космоса, причем… – контрразведчица пристально посмотрела на адмирала. – Всякий раз сигналы излучались из точек, лежавших на трассе вашего корабля, Висад. Последняя шифровка была отправлена семнадцать дней назад из Черной Сферы – именно в те минуты, когда там находился «Лабиринт».

Грозно прищурившись, Гаффай заявил, что этого не может быть – на всем протяжении последнего перелета рейдер поддерживал режим строжайшего гравитационного молчания и распускал антенну только для приема сообщений с Ратула. И вообще, добавил он раздраженно, глупо подозревать в предательстве или шпионаже кого-либо из экипажа «Лабиринта».

– Да, у вас надежный отборный экипаж, а в Черной Сфере рейдер не разворачивал антенну – это установлено почти с достоверностью, – негромко проговорила обер-штабс-майор. – И тем не менее факты упрямы. Есть и другие, пусть косвенные указания… Кто-то тщательно оберегает «Лабиринт» от всевозможных опасностей.

– Что вы имеете в виду?! – возмутился Визброй. – Бустафонские корабли буквально охотятся за нами.

– Да, да! Именно об этом я и говорю, – женщина тоже повысила голос. – Пограничная стража Бустафонира дважды пыталась атаковать «Лабиринт», но оба раза вас спасала стая фошкоров – чем вы объясните этот феномен? Фошкоры – дикие звери, лишенные даже зачатков разума, – почему они приходят на помощь только «Лабиринту»? За последние годы в Черной Сфере бесследно исчезло не менее десятка космических кораблей, включая тяжелый крейсер конфедератов, и лишь один корабль неоднократно проходил через это гиблое место без всяких неприятностей – только «Лабиринт»! Адмирал, все нити сходятся на ваш рейдер.

Смущенный Гаффай не ответил. Увидев, что старый пират пребывает в замешательстве, Халай осторожно поинтересовался, кого именно подозревает Планетарная Безопасность. Наршада не без сожаления призналась, что веских улик против кого-либо у нее нет, а потому она вынуждена подозревать весь экипаж.

– Единственные, кто пока, да и то условно, вне подозрений, – это присутствующие здесь командир и пилот рейдера, – сказала она. – Они оба так много сделали для возвышения Ратула, что просто не имеют повода для сотрудничества с внешними врагами…

– И на том спасибо, – проворчал Шовит Визброй.

Миран сказал негромко:

– Наршада, сестренка, как по-твоему, чья это агентура? Собственно говоря, выбор невелик – или Тинборд, или Конфедерация.

– Не знаю, – усталым голосом ответила контрразведчица. – Мы хорошо изучили методы, которыми пользуются разведслужбы известных сверхдержав, и успешно им противостоим. Но теперь против нас работает какой-то гений шпионажа, который не делает ошибок, хоть это и считается невозможным. Признаюсь, я слышала о таком уникуме, но тот долок, если бы даже не погиб в конце войны, то все равно должен был давным-давно умереть от старости.

Большинство сидевших в комнате выглядели заинтригованными, один только Гаффай понимающе кивнул и сказал:

– Ты имеешь в виду Войшара?

– Именно его, – подтвердила Наршада. – Принц Войшар Маванорский, бывший министр Имперской Безопасности. Возможно, кто-то из его учеников…

На лице адмирала явственно читалось сомнение. Потом он неожиданно помрачнел и спросил, не думает ли обер-штабс-майор, что в политические игры их галактического Рукава вмешалась некая новая сила. Он назвал эту «силу» Четвертой – после Ратула, Тинборда и Конфедерации. Еще Висад напомнил всем об истории с нападением неизвестного корабля на линкор тинборов. Визброй ошеломленно переводил взгляд с Наршады на своего командира и обратно, затем прошептал:

– Четвертая сила… Мы ведь постоянно забываем, что в Галактике должны быть другие сверхдержавы, кроме наших нелюбимых соседей. Конечно, там могут быть и супермогучие линкоры и сверхгениальные разведчики. У них другое оружие и другая логика, которую не может разгадать наша контрразведка…

– Пока меня радует одно, – глубокомысленно заявил Секар. – Гипотетическая «Четвертая Сила» похищает и уничтожает корабли наших потенциальных врагов, однако защищает рейдеры Ратула. Не исключено, что они благоволят нам и с ними можно будет заключить союз.

Более склонный к осторожному пессимизму Халай уточнил, что покровительство неведомой сверхдержавы распространяется не на весь флот Ратула, а лишь на «Лабиринт». Упоминание его рейдера в таком контексте явно было неприятно адмиралу, и он нервно передернул плечами. Деликатный Миран поспешил вмешаться и перевести разговор на менее болезненную тему:

– Сограждане, а ведь никто не доказал, что фошкоры – всего лишь дикие животные. Мой учитель принц Витлак предполагал наличие у них зачатков разума. Возможно, фошкоры действительно создали собственную цивилизацию, которая и является той самой «Четвертой Силой».

Скривив губы ироничной гримасой, Гаффай ответил:

– Вы забыли, уважаемый, академик, что линейный крейсер Тинборда был размолочен боевым кораблем, вооруженным орудиями крупного, если не сверхкрупного калибра. При всем моем почтении к принцу Витлаку и его научным познаниям, я не могу поверить, что фошкоры способны построить линкор того же класса, как наш «Император Галактики»… – Внезапно побледнев, он обвел всех застывшим взглядом и прошептал: – О, Боги Вселенной, как я мог забыть о таком сокровище! – Голос адмирала окреп и зазвучал гораздо увереннее: – Друзья мои, в нашей системе хранится самый сильный военный корабль всех времен – линкор четвертого поколения «Император Галактики»!