Шрифт:
Папа собрался уходить лишь незадолго до маминого возвращения. Тут Шустрик немного приободрился.
— А куда ты идешь? — спросил он папу.
— Мне нужно вернуться на работу, — ответил папа.
— А когда ты снова придешь домой? — спросил Шустрик.
— Скоро, — ответил папа.
— А скоро — это когда? — переспросил Шустрик.
— Скоро — это около девяти или десяти, — сказал папа.
— Значит, в девять? Или в десять? — Шустрику хотелось знать поточнее.
— В девять тридцать! — сказал папа.
— Честное слово? — спросил Шустрик.
— Честное слово! — ответил папа.
Я как раз, кашляя, шла в туалет и видела лицо папы, когда он давал Шустрику честное слово. Он действительно давал его по-честному! Я хорошо разбираюсь в папиной мимике. Когда ему приходится врать, он выглядит совсем по-другому. Он не смотрит на того, кого обманывает, а обводит окружающую местность неопределенным взглядом, и у него начинают бегать глаза.
Папа опоздал с выполнением своего честного слова всего на полчаса, и я, дуреха с розовыми очками на носу, снова увидела на семейном горизонте проблеск надежды. Потому что был четверг. А четверг, как известно, — один из дней, посвященных Вильме.
«Ну вот! — подумала я. — Мы для него все-таки важнее, чем какая-то интрижка! Когда нужно, он на всех парах мчится к нам».
Но на самом деле к нам на всех парах примчалась грандиозная ссора. Началась она с того, что мама потребовала от папы помогать ей ухаживать за больными детьми.
— О’кей, — сказал папа, — буду раньше приходить домой.
Но мама сказала, что он должен присматривать за нами и в течение дня. Ведь ее компаньонка все еще в США, а закрыть магазин она не может. Ей нужно зарабатывать деньги. А если папа на несколько дней скажется больным, его заработок не уменьшится. В конце концов, он наш отец, и у него равные с мамой обязательства по отношению к нам.
Вот тут папа как с цепи сорвался! Стал орать, что у него тяжелая работа и ее нельзя сравнивать с торговлей в какой-то лавчонке.
Потом он выбежал в коридор, достал из шкафа чемодан, покидал туда свои шмотки и при этом кричал, что он мог бы еще заявить об уходе с работы и взять на себя ведение домашнего хозяйства! И тогда мы будем жить только на то, что приносит мамина лавчонка. И уж точно положим зубы на полку!
Папа, конечно, говорил не всерьез. Он вообще представил все дело так, будто на самом деле у мамы не было никаких проблем, а просто ей захотелось — исключительно из злобного коварства — принудить его к чему-то совершенно абсурдному. Он не позволит себя шантажировать, кричал он. Пусть мама вызовет Бабушку, чтоб она помогала ухаживать за больными!
Мама объяснила ему, что Бабушка любой гриппозный вирус подхватывает в одну секунду и послезавтра у нее будет уже четверо больных. (Это правда. На нашу Бабушку стоит только раз чихнуть, и у нее мигом начнется роскошный насморк. Доктор говорит, у Бабушки слишком слабый иммунитет. И папа это знает.) Но папа опять повернул все так, будто мама выдумывает невесть что. Он закрыл чемодан и сказал, что может прислать нам на помощь свою мать.
Мама это предложение проигнорировала. И слава богу! Она знает, что Бабка нам противопоказана. Ани скорее пойдет в школу с температурой и гнойничками на миндалинах, чем позволит старой карге ухаживать за ним! И Шустрик тоже!
Но папа, видимо, считал, что, предложив Бабкину помощь, уже сделал для нас достаточно.
Он взял чемодан и пошел к выходу. Мама сказала ему вдогонку:
— Если ты сейчас вот так просто уйдешь и бросишь меня, когда я в полной заднице, тогда действительно все!
Кажется, папа даже не услышал этих слов.
Ну и как прикажете все это понимать? Что мама имеет в виду под «действительно все»? Что означает чемодан, который папа взял с собой?
— Да то, что он от нас ушел, сообразительная ты наша, — сказал мне Ани.
Ему хотелось, чтобы эти слова прозвучали хладнокровно и небрежно, но голос у него сорвался, и было заметно, что он сдерживает слезы.
Но папа же не по-настоящему ушел! В чемодан не влезла даже десятая доля его барахла. Если открыть папино отделение шкафа, там еще так много всего, что отсутствие некоторых вещей совершенно незаметно. Из своей комнаты он не взял ни одного карандаша, ни одной книги. Все папины личные вещи пока здесь. И его бритва, и купальный халат, и лосьон после бритья, и зубная щетка.