Шрифт:
– Мелани.
Джек быстро втянул воздух.
– Что случилось с Мелани?
Но ответа он так и не получил: в трубке стало тихо, а потом послышались короткие гудки. Джека охватила паника. Он полез в карман за записной книжкой, чтобы найти номер Синклера и немедленно ему перезвонить, но телефон зазвонил снова. Однако за эти несколько секунд Джек успел представить дюжину трагических событий, которые могли произойти с Мелани. Схватив трубку, он вместо «алло», сразу спросил:
– Что с Мелани?
Врач тоже не стал терять время попусту.
– Она попала в автокатастрофу и получила сильное сотрясение мозга. К счастью, она вышла из комы.
В первый момент Джек решил, что ослышался. Связь по-прежнему оставляла желать лучшего.
– Из комы? Она была в коме?
– Да. У вашей жены ни единой царапины на теле, в этом смысле она легко отделалась, но она получила сильный удар по голове и некоторое время находилась в коме. Мы боялись, что она никогда не очнется, но, к счастью, все обошлось и теперь ее жизнь вне опасности.
– Жизнь? Вне опасности? Она что же, могла умереть?
Врач помолчал и кашлянул, прочищая горло.
Джек закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Никто не взял на себя труд сообщить ему о том, что произошло. Для семейства Эплтон он как был чужаком, аутсайдером, так им и остался. Да, он женился на Мелани, но в семью его не приняли, его едва терпели, и, как только стало известно, что Мелани хочет развода, ее родственники сделали все, чтобы воплотить ее желание – а она ведь могла бы и передумать! – в жизнь. Неудивительно, что их семейная жизнь не сложилась. Слишком многое было против них.
Доктор снова кхекнул.
– Как я уже сказал, Мелани впала в кому и нам долго не удавалось вывести ее из этого состояния.
– Черт бы вас побрал! – взорвался Джек. – Когда вы собирались сообщить мне, что моя жена попала в аварию?! После ее смерти?!
Джек так сжал в руке телефонную трубку, что пальцы онемели. Как они посмели держать его в неведении?! Джек был в ярости и одновременно чувствовал себя совершенно беспомощным, последнее раздражало его больше всего. Беспомощность – удел трусов, которые боятся действовать, он действовать не боялся, но у него были связаны руки. Джек снова зажмурился, но и с закрытыми глазами слишком отчетливо представлял Мелани, находящуюся в коме, на грани смерти. Она была для него важнее всех людей на свете, он любил ее так, как никого и никогда не любил, и вот выясняется, что он был близок к тому, чтобы потерять ее навсегда, безвозвратно.
– Но вы ее выходили.
– Да. – В голосе врача отчетливо послышалось облегчение. – Она в сознании и даже ходит.
– Тогда зачем вы звоните?
Джек не тешил себя иллюзиями и понимал, что никто из родных Мелани не стал бы звонить ему только из вежливости. Правила вежливости на него не распространялись. Для Эплтонов он как был простым ковбоем, пастухом, не достойным их Мелани, так им и остался.
– И что теперь? Мне полагается прислать цветы? Или, может быть, сделать благотворительное пожертвование больнице? Чего от меня хотят?
– Помогите ей восстановить память.
Джек замер.
– Вы же сказали, что она поправилась.
– Поправляется, – уточнил Синклер. – Физически она окрепла, но ее сознание… – Врач замолчал, по-видимому подбирая слова. – Ее сознание изменилось, вот уже некоторое время она не может вспомнить…
– Сколько времени? – перебил Джек.
– Три недели.
Джек в сердцах стукнул свободной рукой по стене. Ему определенно нужно отдохнуть и выспаться, чтобы снова стать самим собой.
– Мелани попала в аварию три недели назад?
– Да, когда возвращалась из аэропорта. Полагаю, вы в курсе, что она летала в Европу.
Да, он в курсе. Джек стиснул зубы, чтобы не наговорить такого, о чем впоследствии пожалеет.
– Сейчас ей гораздо лучше, как я уже говорил, физически она почти здорова, разве что слаба. Но она растеряна, думаю… мы все думаем, вы ей нужны.
Они все думают?! Джек чуть не расхохотался. Вот уж кто Мелани не нужен, так это он, за последний год она ясно дала это понять – не раз и не два.
Джек ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Он устал, совершенно измотан и физически, и умственно, и эмоционально. Ему надоело вкладывать все силы в то, что на самом деле его нисколько не волновало. Прибыли, поголовье, конъюнктура на рынке – да, все это его работа, его обязанность, наконец, но по большому счету ему на все это плевать. А то, что ему действительно не безразлично, ему больше не принадлежит.
– Давайте начистоту, Синклер. Эплтоны сами наняли адвоката по бракоразводным делам, я их об этом не просил. Честно говоря, не думал, что после развода они когда-нибудь вспомнят о моем существовании, тем более попросят вернуться.