Бюро универсального сыска в галерее Вивьен было первым в мире частным детективным агентством, основанным за два десятилетия до того, как Алан Пинкертон, «Видок с Запада», основал свое Национальное детективное агентство в Чикаго, которое предлагало ряд разумных услуг: «Предъявление иска и взыскание долга, сыск любого рода, наблюдение и расследования в интересах бизнеса и семьи». Появились другие агентства и стали подражать ему, но ни одно из них не стало процветающим, как охотно объяснялось в рекламном проспекте бюро:

«Все те, кто пытался подражать мне, оказались у разбитого корыта – их постигла неудача. «Набатный колокол» переплавился в тюрьмах Мезьер. «Маяк торговли» нашел свой конец в камерах Бисетр. «Светильник» пролил так много света на свои темные дела, что отправился в тюрьму на несколько месяцев. Их преемники неизбежно, в свою очередь, потерпят крах».

Для некоторых в рекламах бюро звучал оттенок угрозы. Это выглядело так, будто шантажист охватил своей деятельностью весь торговый мир Парижа…

«Некоторые бизнесмены, которые подписались на услуги моего бюро на несколько лет, а затем сочли возможным расторгнуть подписку, обнаружили, что, как только они отказались от моего опыта и советов, так сразу стали жертвой мошенников».

Но так как бюро оказывало такие полезные услуги, а либеральное правительство препятствовало полиции вмешиваться в семейные дела, оно пользовалось некоторым мощным покровительством. У него имелась огромная база данных, состоящая из регистрационных карточек на каждого известного преступника, и нескольких тысяч законопослушных граждан тоже, и команда специальных ищеек – «Циклоп», «Фавн», «Завсегдатай», и очень высокий детектив, который мог заглядывать в окна второго этажа, не нуждаясь в лестнице. Даже когда на бюро был совершен налет и более чем две тысячи старых досье сыскной полиции, относящихся к 1811–1827 гг., были конфискованы, политики страшились его системы регистрации данных так же, как преступники боялись кулаков Видока.

«Бесспорный успех» к бюро пришел нелегко. Правила внутреннего распорядка, которые были на видном месте вывешены в кабинете директора, давали некоторое представление о том, насколько трудно было работать с агентами, которые приобрели свои умения и манеры в тюремных камерах и трущобах:

«Служащие должны всегда быть одетыми чисто и респектабельно и не ходить в грязной обуви.

Служащие должны всегда иметь при себе такие необходимые предметы, как ножи, линейки, авторучки и т. д., и оставлять свой рабочий стол в порядке.

Пьянство и пристрастие к азартным играм – эти два постыдных порока будут сурово наказываться. В кабинетах запрещается есть и пить, курить и жевать табак, равно как и делать что-либо, не связанное со службой.

Всякий служащий, который пишет на стенах, досках объявлений, окнах и т. п., будет наказан штрафом, равным трехкратной стоимости ущерба.

Документы и записи следует класть в кабинете лицевой стороной вниз, чтобы назойливые глаза не могли прочесть их. Всякий, кто сможет доказать, что его коллега раскрыл ему подробности дела, которое тот ведет, получит награду в размере дневной платы болтуна».

Последнее правило представило бы особый интерес для зеваки. Оно относилось к «внешним операциям». Когда какой-либо дом находился под наблюдением, агент должен был пометить ближайший угол улицы буквой «X». «Для этого в его распоряжении всегда должен быть белый мел». Когда он выходил из бюро, чтобы следить за объектом или чтобы «удовлетворить нужду», он должен был пометить стену буквой «О». Таким способом директор мог отслеживать действия своих агентов и принимать карательные меры в случае необходимости.

В каком-то смысле было удачей, что бюро закрыли в 1843 г., а его досье попали в разные места. Какие-то документы оказались в правительственных кабинетах, а оттуда, в конце концов, в букинистических магазинах и архивных коллекциях. Один из спасенных документов оказался копией письма, которое молодая женщина в галерее Вивьен получила в ту субботу. (В 1840 г. письма доставлялись шесть раз в день, так что письмо, отправленное в Париже на городской адрес до девяти часов утра, приходило до полудня.)

Письмо это было в достаточной степени сбивающим с толку, чтобы привести его адресата в контору Видока. Оно было написано на обычной гербовой бумаге с девизом бюро под адресом:

«20 франков в год

дают защиту от уловок самых хитрых мошенников.

Мадемуазель, желая обсудить с Вами одну тему, имеющую отношение к Вам и способную причинить Вам некоторые неприятности и ввести в расходы, прошу Вас зайти ко мне в контору по получении этого письма.

С уважением, Видок».