Шрифт:
К вечеру рейд покинул отряд капитан-командора Шельтинга: четыре фрегата, четыре шнявы, брандера уходили в дозор. Спустя сутки к ним присоединились четыре галеры Боциса. Шведы показались еще раз, но близко не подходили. В конце мая погода устоялась, задул ровный ветер, похоже, надолго. Апраксин повел эскадру к Нарве.
Перед уходом, как положено, послал весточку царю, в далекую Жолкву подо Львовом. В своей ставке Петр внимательно следил за движением войск Карла XII.
Первый раз за многие века российский флаг развевался на дальних рубежах.
По традиции, Апраксин в свободное время на якорной стоянке приглашал к обеду то вице-адмирала, то Боциса, то обоих вместе, а иногда командиров.
При первом же визите Крюйс, человек прямой и не льстивый, признался Апраксину:
— Ваш приезд к нам столько бодрости учинил, будто у нас в эскадре линейных кораблей прибавилось.
— Будет тебе, — рассмеялся Апраксин. — Ты мне лучше объясни, что за молодец при тебе состоит?
Во время визита на корабль Крюйса адмирал впервые увидел молодого, симпатичного чиновника, с которым тот обращался довольно любезно. Говорили они по-голландски и по-немецки.
— О, это примечательный юноша, Андрей Остерман из Вестфалии.
— Немец?
— Да, его отец пастор, а старший брат в наставниках у царицы Прасковьи Федоровны. Он весьма любопытен, склонен к путешествиям, владеет латинским, французским, итальянским.
— Занятно, — удивился Апраксин, напомнил: — Сходи-ка в ночь, посмотри дозоры наши на взморье, штоб шведы незапно не появились. Завтра будем уходить. Они-то небось проведали наши малые силы, могут и навалиться вдруг.
Но шведы, видно, или не успели узнать о походе к Нарве, или узнали слишком поздно, но все же в Стокгольме забеспокоились. «Что за русские корабли объявились в Нарве? Оттуда ведь рукой подать до Ревеля».
На Котлинском рейде стояла на якоре новенькая бригантина, поджидала почту из Петербурга.
Боцис доложил, что прибыла новопостроенная бригантина под командой Ивана Сенявина.
— Не брат ли Наума? — спросил Апраксин.
— Так и есть, ваше степенство. — Боцис всегда был почтителен.
— Ну вот, — рассмеялся Апраксин, — семейка завелась у меня в эскадре.
Адмирал получил первое поздравление от царя с Украины: «Поздравляю вашу милость со счастливым приходом на Ост-зее и первым распушением витт-флага, которые мы за своим благочестием видеть не сподобились, и понеже о Нарвы прямым фарватером-курсом еще никто из наших не был доселе, которые ныне при начале вашей команды учинено, в чем желаем от Бога, дабы вящим счастием благословил, не точию на сем, но и на полуденном море».
Апраксин отложил письмо. «Вишь, как растрогался Петр Лексеич, ему это как снадобье на сердце, слава Богу. И про Азов не забывает. Как-то там Бекаман с турками управляется?» Позвонил в колокольчик, вбежал вестовой.
— Вызвать вахтенного офицера. — На пороге вытянулся боцман. — Передать сигнал шаутбенахту Боцису: прибыть к флагману.
Флот на Балтике делал первые шаги, а среди офицеров уже появилась разноголосица. Правда, по смехотворному поводу. Боциса величали по-разному. Одни называли третьего флагмана шаутбенахтом по-голландски, другие ариер-адмиралом — исковерканным англо-арабским званием, а кто-то просто контр-адмиралом. А все потому, что среди наемных командиров оказались и голландцы, и немцы, и англичане, и далматинцы. И еще много других. Например, норвежца Крюйса считали голландцем, как и датчанина Беринга…
Адмирал с Боцисом расположились у карты.
— Ты, Иван Федосеевич, в этих местах плавал, тебе, может, многое знакомо. Ты скажи, ты вот сюда, — Апраксин ткнул в шхеры, — к Борго, не проведывал?
Далматинец хитровато прищурился, черные глаза заискрились смешинкой:
— Как не был, доводилось, прошлую кампанию, ваше превосходительство, токмо вице-адмирал об этом не ведает.
— Што там выведал?
— Покуда издали особых шанцев не видно, кое-где парусники купеческие.
Адмирал прочертил заскорузлым ногтем линию поперек карты:
— Возьмешь бригантин с десяток или поболее, пойдешь в розыск в шхеры, от Биорка до меридиана Гогланда. Под ядра и картечь не суйся. Твоя цель выведать, где што у шведа.
Узнав, что Боцис готовится к походу, Крюйс недовольно морщился, шмыгал носом, но молчал. Первый раз галеры уходили в море без его ведома.
Три недели отряд Боциса рыскал в финских шхерах.
— Кораблей вражеских там нет, — доложил шаутбенахт, — но шведы роют шанцы подле Борго, пушек туда навезли. По нас пальбу открыли. Под берегом транспорта разгружаются. Не иначе припасы из Швеции завозят.