Шрифт:
Нескончаемые дневные мечты неотступно преследовали Эша, будоража воображение, рисуя картины с участием его гостьи-лунатика, разгуливающей по ночам по его дому, и ему пришлось часто охлаждать свой пыл, требуя ванну с холодной водой. Физическая усталость после его встреч с Резерфордом в спортивном клубе приносила желанное облегчение, и Майкл удивился, когда Эш попросил его о более частых встречах в следующие недели.
Эш был решительно настроен лишить себя малейшего шанса. Он был рад позволить Резерфорду хоть каждый день побеждать себя, если бы это смогло удержать его от потери Беллевуда и передачи имения в руки этой пиявки Уинстона Ярдли. Уинстон, несомненно, принадлежал к тому типу людей, которые безо всякого смущения застывают у дверей умирающего родственника, стараясь получить доступ к гробу, дабы потребовать свою долю. Такие втираются в доверие многочисленного семейства, таинственным образом превращаясь в необходимого человека, прежде чем его патрон или патронесса уйдут в мир иной. Так как, по убеждению Эша, Уинстон был не кем иным, как «ангелом смерти», он не заслуживал ничего, кроме того, чтобы его вытолкнули за дверь с ледяным спокойствием.
Борьба с Ярдли была достаточной мотивацией, но сейчас появился новый повод, который толкал его вперед. «Если я смогу усмирить мою гордыню, не позволив этой невозможной девице превратить меня в насильника, прежде чем все это закончится, то посчитаю себя счастливым человеком».
Майкл, как обычно, спешил предостеречь Эша от чрезмерного увлечения соблазнами сезона, опасаясь дальнейших действий Ост-Индской компании после последних бесплодных попыток выявить членов «Джейда». Компания хотела не меньше чем прибрать к рукам источник богатств «Джейда» и найти остальные драгоценности из сокровищницы раджи. К сожалению, анонимность членов «Джейда» сохранить было непросто. Резерфорд ничего не знал о том затруднительном положении, в котором в данный момент пребывал Эш, и не уставал предупреждать каждого из них об опасности, с тех пор как они вернулись в Англию. Однако Эш отказывался вести жизнь затворника и шарахаться от каждой тени.
Он спокойно говорил Резерфорду:
— Я смертен, как любой другой человек. Но обещаю тебе, несмотря на то что кое-кто состоит в сговоре с моим дедом и намеревается свести меня в могилу, отстранив от всех привычных развлечений, в течение этого сезона я в полной безопасности.
Большинство других членов тайного общества соглашались, что опасения Галена связаны с убийствами годичной давности, однако с тех пор все успокоилось, и только Майкл считал, будто им всем следует быть начеку.
«Черт, попытка киднеппинга и убийства может стать прекрасным отвлечением, стоит подумать об этом! Но моя удача не может зависеть от…»
— Не думаю, что американцы интересуются каким-то иным социальным устройством, кроме своего собственного, — заявил сосед Кэролайн, строгий пожилой мужчина, и для большей убедительности ударил кулаком по столу, прерывая размышления Эша. — Особенно если учесть, что ваша страна слишком молодая, чтобы говорить о каком-то социальном развитии и знать основные правила.
«Бедная Кэролайн! Миссис Бедфорд без всякой задней мысли усадила ее рядом с самым ярым противником Америки, какого только можно найти в Великобритании, полковником Рупертом Стивенсоном, и я догадываюсь, что на этот раз ее смелость будет столь же хрупким щитом, как хрустальный бокал на столе».
Но голос, который послышался в ответ на слова полковника Стивенсона, звучал спокойно и уверенно, и из-за этого легкий акцент был более заметен.
— А разве мы не начинали так же, как англичане? Разве наши страны не вершили вместе и по отдельности всемирную историю? И разве не может более юный кузен мечтать превзойти преуспевающего старшего родственника? Даже если он в этой попытке наступает кому-то на ноги?
Угрожающий пыл полковника Стивенсона потерял часть энергии.
— Преуспевающий, вы сказали? Наступает кому-то на ноги? Я не уверен, но думаю, вам нравится сравнивать это с вальсом!
— А почему нет?
Полковник покачал головой. Медленная улыбка смягчила его черты.
— Логичнее спросить, возможно ли ввести бальные па в такой разговор.
— Что ж, — Кэролайн наклонила голову в сторону, словно искала ответ, — я думаю, когда речь идет о двух партнерах, то кто-то должен взять первенство, став ведущим, а один из них неизбежно набьет синяки. И, разумеется, если более неопытный в этой паре не знает все нюансы танца, то в итоге это будет более опытный танцор, разве не так?
— Но это правило для танцев, а не…
— Уверяю вас, полковник Стивенсон, это можно отнести и к двум странам, — настаивала она.
— Но что навело вас на подобное сравнение?
— Просто ни одна вечеринка не обходится без танцев.
И тогда это случилось. Вместо того чтобы запустить в нее вилкой, старый антагонист начал смеяться в ответ на ее парадоксальное утверждение, практически потеряв голову.
— Как это вам удается, мисс Таунзенд? При вашем юморе вы держитесь герцогиней. И пока я думал, будто вы не нравитесь мне из-за вашей заносчивости, вы обезоружили меня поворотами вашего гибкого ума, свойственного скорее мужчине.
— Вы так говорите, как будто я отвечаю за какую-то программу, полковник Стивенсон. Заверяю вас, я просто хотела, чтобы вы не умерли от скуки. Боюсь, я создаю затруднения для моего покровителя, когда веду себя слишком хорошо.
Полковник откинул голову, рассмеявшись от всего сердца на заразительное проявление юмора. Все гости за столом оживились и начали обмениваться комментариями, как будто не слышали, что так позабавило старого джентльмена, за исключением Блэкуэлла, который притворялся, что поглощен содержимым своей тарелки.