— Девять восемьдесят пять, сэр.

— Господи! Значит, нас накроет по полной уже этой ночью! — Его глаза забегали по светящимся табло и циферблатам, экранам сонара, радара, эхолота и GPS. На них всеми цветами радуги пестрели непрерывные потоки данных, меняющиеся буквально на глазах.

В квадратные иллюминаторы с западной стороны ударил фонтан брызг, и корабль в ту же секунду тяжело накренился, словно его толкнула чья-то гигантская рука. Майкл успел поймать один из кожаных ремней, раскачивающихся под потолком, и вцепился в него что есть силы; он слышал рассказы о том, как в шторм моряков швыряло из одного конца мостика в другой, когда ломали и ноги, и руки. Интересно, публичная порка завершена, или надо ожидать продолжения нагоняя?

Несмотря на рев бушующего океана, брызги дождя и завывания ветра, атмосфера на мостике быстро вернулась в спокойное состояние. Обстановка стала даже немного напоминать больничную операционную: плоские белые лампы на потолке отбрасывали на голубые стены холодный равномерный свет, а все офицеры разговаривали друг с другом приглушенными голосами, обмениваясь лишь короткими фразами и не отрывая взгляда от приборов.

— Левый двигатель, полный вперед, — скомандовал капитан, и капитан-лейтенант Рэмзи взялся за короткий красный рычаг. Перед тем как выполнить приказ, он повторил слова капитана.

Затем Рэмзи коротко кивнул в сторону Майкла — тот все еще мялся на месте, словно нашкодивший подросток, вызванный на ковер к директору школы, — и без обиняков заявил Парселлу:

— Если присутствие мистера Уайлда здесь больше не обязательно, сэр, не отправить ли его на ходовой мостик? Оттуда невозможно вывалиться за борт, да и ему, вероятно, будет интересно наблюдать за тем, как управляется корабль.

Парселл с шумом выдохнул и, не оборачиваясь, произнес:

— Объясните мистеру Уайлду, что если его все-таки угораздит вывалиться за борт, он скорее доберется до Чили вплавь, чем я успею развернуть эту посудину.

Что-то подсказывало Майклу, что капитан не шутит. Восприняв слова Парселла как руководство к действию, он шагнул к винтовой лестнице, на которую указал Рэмзи, и стал быстро взбираться.

Когда до Майкла донеслись слова Рэмзи: «Кэтлин, вы не будете возражать против небольшой делегации?» — он ускорил шаг, опасаясь, что его окликнут и сообщат, что присутствие на ходовом мостике нежелательно. Он все поднимался и поднимался, оставив навигационный мостик далеко внизу, и наконец попал на платформу в абсолютно темной вертикальной трубе со стальной лесенкой, ведущей еще выше. Корабль дрогнул, и Майкл стукнулся плечом о закругленную стенку тоннеля; он словно очутился в трубе дома из сказки «Волшебник из страны Оз», который подхватило ураганом и крутило, как легкое перышко. Высоко над головой, по меньшей мере футах в двадцати, тускнело голубоватое свечение, похожее на свет от телевизионного экрана, и доносилось монотонное гудение аппаратуры.

Он поставил ногу на нижнюю ступеньку и начал медленно взбираться. Каждый раз, как нос корабля поднимался на волнах, его отшвыривало от лесенки, а когда ледокол выправлялся, снова на нее бросало. В один из таких моментов Майкл хорошенько приложился лицом к ступеньке, едва не выбив передние зубы. Его пронзила жуткая мысль: получи он травму — и отметка дантиста в санитарном свидетельстве вмиг станет недействительной. Ступеньки лестницы были холодными и влажными, поэтому за каждую последующую приходилось цепляться сразу обеими руками. Когда до конца пути оставалось всего несколько ступенек и его голова показалась из трубы, взору Майкла сначала предстала пара черных ботинок на резиновой подошве, а затем синие брюки. Он сделал последний рывок к цели и выбрался наружу.

Каменное лицо офицера управления подсвечивали экран GPS и еще какие-то приборы, назначение которых было для Майкла загадкой. Кэтлин Хили невозмутимо стояла на навигационном мостике возле уменьшенной версии штурвального колеса. Она смотрела прямо перед собой, плотно сжав губы; короткие каштановые волосы обхватывала гарнитура внутрикорабельной связи. Ходовой мостик — современный эквивалент марсовой площадки — был настолько тесным, что в нем едва помещались два человека.

— Зря вы вышли на палубу, — проговорила она, напомнив Майклу, что именно ее окрик в мегафон он услышал. — По приборам скорость ветра составляет более ста миль в час.

— Уяснил. Капитан тоже счел своим долгом устроить мне выволочку. — Затем, в надежде сменить тему, Майкл сказал: — Так вот, значит, где ваш пост. Одна-одинешенька на водительском сиденье.

По периметру ходового мостика тянулся ряд армированных иллюминаторов с экранами Кента — дисками, которые перемещаются по стеклу за счет центробежной силы и удаляют с него воду наподобие автомобильных дворников. Один из краев брезентового чехла вертолета на кормовой палубе позади них отвязался и теперь бился на ветру, как крыло исполинской темно-зеленой летучей мыши.

Вот бы запечатлеть все эти драматические события на фото…

— Когда в высоких широтах видимость, как сейчас, сильно ограничена, — пояснила Кэтлин, — управление кораблем нередко передается на ходовой мостик.

И понятно почему: вокруг, насколько мог охватить глаз, взору представали лишь бурлящая вода, неспокойное серое море и массивные острые глыбы льда, которые покачивались на гребнях волн, тонули, всплывали и временами врезались друг в друга. Волны чудовищной высоты безжалостно врезались в нос корабля, обрушивались на палубу и взметали в воздух фонтаны брызг и пены, долетающие даже до иллюминаторов их высокого укрытия.