Шрифт:
Бросился к нему, одним движением руки смел с груди раненого зловещую птицу. Ворон недовольно каркнул, взмахнул крыльями, неправдоподобно быстро взмыл под самые облака и пропал из виду.
—Ты опять не послушался, — прохрипел Брюсов-старший, качая головой. — Теперь поздно. Их не остановить...
—Кого не остановить? Откуда ты взялся, папа? — закричал Андрей. — Кто эти люди?
—Покончи с тварями, сынок. Я не успел.
Брюсов-старший замолк. Андрей понял, что отец умирает у него на глазах. Кровь продолжала течь между судорожно прижатыми к животу пальцами.
— Нac больше нет... — с трудом прошептал раненый, протягивая свободную руку сыну. — Ты осталсяодин...
Окончательно сбитый с толку Андрей решил, что отец просит помочь ему встать, подал руку, и пальцы умирающего сомкнулись на его ладони. Как только это произошло, раздался оглушительный грохот. Яркая вспышка молнии заставила обоих крепко зажмуриться. Андрею обожгло руку так, будто он коснулся раскаленного добела железа. В уши ударила какофония звуков: обрывки песнопений, возгласы и стоны, переходившие в смех рыдания, сменившиеся вдруг демоническим хохотом. Хохот, постепенно стихая, перешел в едва различимый шепот, затем в умоляющий крик. Совсем близко кто-то незримый начал монотонным голосом читать непонятные заклинания. И вдруг все смолкло...
Часть первая
Плат Пречистой Маргариты
Глава 1
Об относительной пользе и о вреде золотых гольденов
Совсем близко кто-то незримый начал монотонным голосом читать непонятные заклинания. И вдруг все смолкло. Брюсов открыл глаза: улочка Ист-Энда исчезла. Теперь он находился в монументальном готическом соборе, заполненном синеватым, переливающимся искрами туманом.
Солнце красиво подсвечивало высокие окна с цветными стеклами. Лучи его ложились на мозаичный пол ярко-голубыми, желтыми и красными пятнами. Однако большая часть собора тонула в темноте. Андрей в изумлении глядел на бесконечный, похожий на коридор неф с высокими колоннами, покрытыми изображениями ангелов и святых. Далеко-далеко, в самом конце его полыхал ослепительный свет.
Андрею доводилось читать о людях, которые пережили клиническую смерть и видели такой же свет в конце туннеля. Все срастается: он убит ударом молнии! И теперь ему, как примерному покойнику, остается только одно: безропотно шагать туда, куда следует, — к свету. Наверное, его там ждут. Брюсов так и поступил. И был удивлен гулким стуком, который производили его шаги. Он опустил глаза — кроссовки исчезли. На ногах у него были коричневые ботфорты с приспущенными голенищами. Превращения затронули также свитер и джинсы. Теперь на нем был черный камзол с серебряными галунами и того же цвета плащ, вместо джинсов — узкие бриджи. На голове — шляпа с широкими полями, а волосы стали длинными, до плеч. Пластиковую карточку «Визит Голден-кард», которую Брюсов, выходя из отеля, по привычке сунул в кармашек на ремне, сменил висевший на поясе тяжелый кошель. Изменения не коснулись лишь кинжала с ярким рубином на рукоятке, он остался таким, каким Андрей увидел его в первый раз.
Ерунда какая-то. Если уж он идет в рай, то зачем должен тащить с собой орудие убийства, на клинке которого остались следы крови? Андрей открыл застежку кошеля. Высыпал на ладонь пригоршню монет. Золотые! С крестом на одной стороне и незнакомым профилем на другой.
Андрей был сбит с толку, мысли сами собой сплелись в немыслимый узел. Ворон... Труп в кирасе... Второй ряженый, который хотел проткнуть его средневековым мечом. Умирающий отец. А теперь еще свет в глубине готического собора, старинная одежда и странные деньги. Разве так выглядят те, кто идет в рай? С другой стороны, кто сказал насчет рая? Может, это дорога в ад, тем более что минуту назад он убил человека?! Правда, защищаясь, но все равно на душе тяжело.
Нахмурившись, Брюсов двинулся к свету. И тут из синего тумана выплыл полупрозрачный лик. Его прекрасные черты в полной мере соответствовали представлениям Андрея о том, как должны выглядеть ангелы: идеальных пропорций женственное лицо с чистым высоким лбом. Большие, бездонной сини глазапод красиво изогнутыми полукружьями бровей. Прямой нос. Полудетский, слегка изогнутый в ласково-печальной улыбке рот. Ангел остановил взгляд на Андрее. Губы ангела не двигались, но Брюсов явственно услышал женский голос, звеневший, как серебряный колокольчик:
—Тот, кого ждали. Тот, кого ждали...
Прекрасное видение заколыхалось, пошло волнами, как будто запечатлено было на полупрозрачной ткани. Вслед за ликом ангела на ней возник темно-синий, наполненный помигивающими звездами овал. Звезды начали собираться в переливавшуюся огоньками длинную, до пят, складчатую тунику. И постепенно в овале возникло изображение высокой и стройной девушки со светлыми крыльями за спиной и в венчике из белых роз на голове. Но что самое удивительное, она выглядела и была живой, а не нарисованной!
Внезапно подул холодный порывистый ветер. Он разорвал тонкую, как паутина, материю в клочья и утащил ее обрывки в черную, бешено вращавшуюся воронку. Туман изменил окраску, сделался пепельно-серым, как печная зола. Сгустки его слились в другое лицо, землистого цвета, с размытыми очертаниями. Андрею удалось хорошо разглядеть только льдисто-голубые, рассеченные пополам красными вертикальными зрачками глаза, которые всматривались в него с холодной ненавистью, словно стараясь запомнить на веки вечные.