Шрифт:
– Надеюсь, вам понравится пребывание в Англии. И если я чем-нибудь смогу помочь, пожалуйста, скажите без колебаний.
Джейсон усмехнулся.
– Вы, случайно, не разбираетесь в племенном деле? Если да, то я обращусь к вам быстрее, чем вы думаете.
– В племенном?
– Да. Мой дед, Арман Бове, и я собираемся разводить в Луизиане чистокровных лошадей. В Англии я хотел приобрести производителей, которые бы составили основу завода.
– Ах, да, ваш дядя что-то говорил в этом роде. По-моему, вам следует начать с Таттерсолла.
Опять Таттерсолл!
Именно так Джейсон и поступил. В феврале, вместе с Бэрримором и Харрисом он посетил ярмарку в Таттерсолле и в целом остался доволен результатами. Правда, присутствие двух веселых компаньонов не прошло даром. Бэрримор мгновенно увлекся снежно-белой двухлеткой и настойчиво рекомендовал ее другу, ссылаясь на безукоризненность родословной лошадки. Но при ближайшем рассмотрении она не произвела на Джейсона такого впечатления. Спина коротковата, круп и задние ноги не столь совершенны, как должны бы быть. Джейсон так и сказал об этом Бэрримору.
Тот почувствовал себя глубоко уязвленным.
– Черт побери, Джейсон, в том, что касается породы, глаз у меня есть. Вам просто трудно угодить.
– Как всегда, – простодушно добавил Харрис. Бэрримор сердито сверкнул на него синими глазами, но вспомнил, что Джейсон только что забраковал и выбор Тома. Гнев его испарился, но горечь осталась.
– Вы никогда не принимали нас всерьез, Джейсон. Не знаю почему, но я ожидал, что теперь все будет иначе.
После этого инцидента покупки пошли гладко, и Джейсон приобрел нужных лошадей. Большинство из них расположили в конюшне дяди, предоставив опеке старшего грума, как и было условленно. Джейсон привез с собой конюха, его Жак был кузеном лакея Пьера, но Жака он предназначил для ухода за собственными лошадьми, которых тоже собирался купить в Англии. Джейсону посчастливилось найти красивого сильного вороного жеребца и пару кобыл ему под стать, а также несколько охотничьих лошадей – их он и отдал в опытные руки Жака.
В феврале же решился и квартирный вопрос – Джейсон устроился в собственных комнатах на Сент-Джеймс-стрит. Герцог нахмурился было, услышав о его планах, но потом равнодушно пожал плечами, заметив: «Делайте, как знаете, только помните, что в среду вы обедаете здесь со мной и Руфусом Кингом».
Передав депеши Джефферсона Кингу, приобретя лошадей, годных для основания завода, устроившись на холостяцкой квартире, Джейсон успокоился, расслабился и позволил Бэрримору и Харрису отнимать у него больше времени.
Однажды утром после ночной попойки с упомянутыми друзьями он проснулся с такой тяжелой головой, что подумал, а выдержит ли и дальше этот безудержный темп. Пока голова раскалывалась, мысли в ней приняли нужное направление. Пора кончать и это дикое пьянство, и этот разврат, иначе он вернется в Новый Орлеан конченым человеком в смысле здоровья.
В момент раскаяния в спальню вошел Пьер с озадаченным выражением на своей обезьяньей физиономии.
– Месье, вы что-нибудь искали прошлой ночью? Взглянув на него мутными глазами, Джейсон насмешливо спросил:
– Что? В половине пятого утра? И что я мог искать?
– Не знаю, но платье в вашем гардеробе было в беспорядке и обувь не в том виде, в каком я ее оставил.
– Вероятно, служанка, которая убирает комнаты, не смогла победить свое любопытство, – равнодушно предположил Джейсон.
– Если это так, месье, она заглядывала также в ящики бюро и даже в ваш стол в другой комнате, – колко отпарировал Пьер.
– Какого черта ты имеешь в виду? И откуда ты знаешь?
С видом глубокого превосходства Пьер спокойно ответил:
– Когда сегодня утром я заметил беспорядок в вашем платье и обуви, то осмелился уточнить, насколько далеко это… вынюхивание зашло. Она, очевидно, обыскала все. Особенного беспорядка не было, но я-то знаю, что вещи не совсем на своих местах.
– Ну, скажи негодяйке, что ее скверный маленький порок открыт, и, если это случится снова, я ее уволю.
С этими словами Джейсон выбросил инцидент из головы.
Меньше чем через неделю он присутствовал на конском аукционе в Эпсоме – как всегда, в сопровождении Бэрримора и Харриса. Англия наслаждалась необычно теплым февралем. Погода была чудесная, хотя в полях еще кое-где белел снег, и аукцион привлек массу народа. Наши друзья бродили среди переполненных проходов, рассматривая лошадей всех пород, от маленьких крепких уэльских пони до огромных величественных тяжеловозов.
Стоя у края окаймленного пурпурными канатами ринга, где проходил парад и назначались аукционные ставки, он восхищался лоснящейся гнедой кобылой, как вдруг его кольнуло неприятное ощущение, будто за ним следят. Сначала он не придал этому особого значения, но ощущение не исчезало, и он с некоторым любопытством обратил взгляд на волнующуюся пеструю толпу. Беглый взгляд не принес никаких результатов и, пожав плечами, он уже поворачивался к рингу, когда заметил модную пару – молодую женщину и джентльмена, пробирающихся к нему через толпу.