Новая винтокрылая машина была испытана летчиком В. Виницким, воспитавшим целую плеяду испытателей, многие из которых стали Героями Советского Союза, как, например, прославленный Юрий Гарнаев. Через три года летчики В. Колошенко и В. Афонин на двух Ми-4 совершили перелет протяженностью около семи тысяч километров по маршруту Москва – полярная станция «Северный полюс-5». Всего Ми-4 стал обладателем 20 мировых достижений.

О блестящих летных качествах этой машины вспоминал В. С. Отделенцев, много лет работавший одним из руководителей летно-испытательной службы КБ Миля: «В 1960 году правительство Индии объявило открытый конкурс на вертолет, который мог бы действовать в очень сложных климатических и географических условиях этой страны. Наиболее ответственной частью программы были полеты в Гималаях – при адской жаре до 60 градусов. И на высоте до восьми тысяч метров вместо допустимых пяти с половиной. Не повезло главным конкурентам, американцам и англичанам, французы тоже выбыли из соревнований, и лишь Ми-4 блестяще прошел испытания, завоевав репутацию лучшей в мире машины для высокогорья. Индия приобрела большую партию Ми-4».

«Еще был такой случай зимой 1960 года, – вспоминал летчик-испытатель Капрэлян. – При выводе на орбиту спутника с собакой произошел технический сбой. Поисковые партии нашли контейнер – шар с обгоревшей оболочкой – в Красноярском крае, в забытом богом и людьми месте – районе Туры, что на берегу Нижней Тунгуски. Его надо вывезти – но как? Ясно, ни самолетом, ни наземным транспортом – кругом тайга, глубокий снег, метели. Вот тогда-то С. П. Королев и позвонил Милю.

Эвакуация “шарика” заняла два часа и прошла без осложнений, хотя и работали мы не на специально подготовленной площадке, на серийной машине, да еще в сибирский мороз в 54 градуса».

Вертолетом Ми-4 завершилась эпоха поршневого вертолетостроения. За проделанную работу коллектив КБ в 1958 году был удостоен Ленинской премии. Творческое соревнование с зарубежными конкурентами советские конструкторы выиграли – в 1958 году на Всемирной выставке в Брюсселе Ми-4 получил золотую медаль.

В 1957 году был создан могучий Ми-6 с газотурбинной силовой установкой, что позволило сделать качественный скачок в вертолетостроении. На нем установлено 16 мировых рекордов. Например, Ми-6 поднял 12 т груза на высоту 2432 м, в два раза превысив рекорд американского S-56. Милевская машина была способна поднять в воздух любой западный вертолет того времени с полной нагрузкой. На его базе был создан вертолет-кран Ми-10К, который мог транспортировать 12-тонные грузы длиной до 20 м на расстояние до 250 км. На одной из его модификаций был установлен и рекорд грузоподъемности – 25,1 т на высоту 2840 м. Американский S-56 поднимал всего 8,5 тонн.

В 1961 году летчик-испытатель Н. В. Лешин развил на Ми-6 скорость 320 км/ч! За это достижение Вертолетная ассоциация США присудила КБ Миля международный приз имени И. И. Сикорского. Однако рекорд продержался недолго – Р. И. Капрэлян превысил его на 48 км/ч.

В 1965 году советские вертолеты Ми-6, Ми-8 и Ми-10 впервые участвовали на международном авиационном салоне в Ле Бурже, где произвели фурор.

Затем сенсацией в авиационном мире стал двухвинтовой гигант В-12 (Ми-12). О его размерах говорит такой факт: на смотровой площадке в Ле Бурже в 1971 году огромные сверхзвуковые лайнеры Ту-144 и «Конкорд» свободно разместились под мотогондолами Ми-12.

Правда, при первом испытательном взлете, на высоте около десяти метров, машина вдруг вышла из повиновения, и огромного труда стоило ее посадить. Все произошло на глазах Главного конструктора. Он страшно нервничал при испытаниях, и это, конечно, отнимало у него здоровье. После неудачного дебюта «двенадцатой» у Михаила Леонтьевича случился инсульт, и доводкой машины занимались его помощники. Потом экипаж Колошенко установил на Ми-12 восемь мировых рекордов, да таких, что не перекрыты до сих пор. В частности, абсолютный рекорд грузоподъемности для винтокрылых аппаратов, установленный 6 августа 1969 года, – груз в 40,2 т был доставлен на высоту 2250 м. За эти фантастические показатели КБ Миля было удостоено второго международного приза имени И. И. Сикорского.

Тяжелый транспортный вертолет задумывался в начале 1960-х годов как одно из звеньев плана ведения ядерной войны. Он должен был доставлять к месту старта в труднодоступные районы ракеты и крупногабаритные грузы. Потом военная концепция изменилась, и самый большой и самый грузоподъемный в мире вертолет, не пошедший в серию, поставили в Музее авиации и космонавтики в подмосковном Монино. Максимальная масса машины – 105 т, длина грузовой кабины – 28,3 м, крейсерская скорость – 240 км/ч.

Сын выдающегося авиаконструктора Игоря Сикорского, представитель его фирмы в Европе Сергей Сикорский, писал: «Перед инженерно-техническим достижением, каким является вертолет В-12, можно только снять шляпу…»

Дочери генерального конструктора, Надежда и Елена Миль, вспоминали: «Зрелище вертолета В-12, величественно плывущего над Лe Бурже при удивительно низком уровне шума, несмотря на свою мощность 26 тыс. л. с., запрятанную в четыре двигательные гондолы, произвело настоящий фурор».

К сожалению, эта машина оказалась «лебединой песнью» Михаила Леонтьевича – 31 января 1970 года он умер.

«Миль был человеком не только высокой технической культуры, – вспоминал летчик-испытатель Колошенко. – Зная его многие годы, могу утверждать, что из него мог бы выйти великолепный пианист, крупный живописец, однако он избрал другое поприще. Сочетая качества ученого и художника, что само по себе редкость, он обладал исключительной творческой интуицией. Именно она помогала ему выбирать перспективные направления инженерного поиска. Он умел идти против течения, ломать устоявшиеся каноны, взгляды и суждения, и его правота всегда подтверждалась практикой».

Михаил Леонтьевич специально набирал специалистов из самых разных областей, напрямую не связанных с авиастроением: «У них свежий взгляд, у них нет в голове шаблонов и куча новых идей, а кадры решают все».

Как вспоминали соратники, собирая у себя совещание, Миль всегда давал всем высказаться, задавал самые каверзные вопросы. Обычно после этого он всех благодарил и уходил к себе. Все знали: пока Главный не обсудит сам с собой все нюансы предстоящей работы, ничто не сдвинется с места. Он не успокаивался, пока не продумывал все до конца, в деталях, не взвешивал все за и против. «Мы не имеем права на ошибку, – любил повторять Миль. – Мы должны создавать не просто летающие машины, а лучшие, самые совершенные и самые безопасные в мире».