Шрифт:
– Тебя зовут Юля, а меня Михаил. Будем знакомы. И давай валим отсюда, нето твои охранники пронюхают, что тебя нет. Чего застыла? Валим говорю! Гоу-гоу, шнеллер-шнеллер
Он накинул на меня свою куртку, прикрывая оголённую спину в вырезе шикарного платья, взял за руку и мы побежали. Пробежав два квартала, мы пошли более медленным шагом.
– Расслабся, будем разыгрывать из себя влюблённую парочку, гуляющую в ночи. Распусти волосы и завяжи хвост. Так ты больше подойдешь под этот образ.Я исполнила его просьбу и попыталась распустить волосы. Но визажист так их стянула, что распуская причёску я чуть не заплакала. Михаил мне помог и в четыре руки мы распустили волосы довольно быстро. Потом собрав их в конский хвост завязала шнурком от ботинок, оказавшимся в кармане куртки Михаила.
Произведя все эти превращения, мы взялись за руки и пошли по тротуару. Я молчала наслаждаясь свободой. Я не знаю сколько времени мне осталось быть свободной и я пила ее жадными глотками. Михаил тоже молчал, по какой причине не знаю, но просто шел рядом.
– Нам сюда – остановился Михаил возле темной подворотни – доверься. Здесь кругом камеры, и нам лучше сбить с толку тех кто будет их просматривать.
– А ты не боишься за то что тебя узнают, ведь ты даже лицо не прекрыл?
– Не-а, не боюсь. Меня найти очень трудно. Моё лицо всегда расплывается на камере и становится размытым. Вот такая способность. А вот тебя они просекут в момент. Ну так что, идем?
– Ага, пошли. Только долго здесь сидеть не получится, найдут – озаботилась я
– А мы и не собираемся здесь сидеть. Двор проходной и там захолустная улица без камер. По ней мы пройдем до конца, а там у меня машина припрятана. На ней и покинем город. Согласна? – я в ответ только кивнула.
– Ты не боишься меня? – серьёзно спросил парень
– Я из окна выпрыгнула не побоялась, а ты глупые вопросы задаёшь. Если вдруг надумаешь прибить меня, так я с жизнью уже попрощалась.
– Ладно, раз так. Тогда пошли.
Улица, на которую мы вышли была тихой и тёмной. Свет одинокого фонаря в конце улицы светил нам в спину. От этого желтого тусклого света тени на земле вырастали с каждой секундой. Если бы не мои таблетки, всё еще находящиеся у меня в крови, визжала бы от каждого шороха. А так иду себе спокойно и даже улыбаюсь. Когда доберусь до интернета, если останусь жива после прогулки с непонятным Мишей, обязательно поинтересуюсь чем меня пичкали. Состояние такое, что разожги костёр и скажи : прыгай и ведь прыгну, не испугаюсь. В голове всё путается и плывёт. Почему мне так плохо? Желудок вот-вот отторгнет, то что я в него вечером положила.
– Эй, Юля, тебе плохо? – остановившись сам и заставив тормознуть меня, Миша развернул меня к себе и озабоченно разглядывал моё лицо. Оно было так близко, что я в этой густой серой жиже сумерек смогла разглядеть у него несколько веснушек.
– Крепись, девочка, чуть-чуть до машины осталось
– Я не могу, я… - мой желудок освободился от содержимого. Хорошо хоть успела вырваться из рук Миши, удерживающего мою голову.
– Сволочи! Чем же они таким тебя? Ладно, приедем узнаем. Нам бы добраться, а тебе смотрю худо совсем.
– Я…мне…пить хочу – выдохнула я, а мой желудок тем временем пытался от меня сбежать выпрыгнув через горло. Я стояла в непристойной для девушки позе, которая в простонародье называется «на корячках», а мой сопровождающий пытался меня поднять.
– Давай попробуем встать, а? Или могу понести если хочешь? Хочешь? – я замотала головой в знак согласия и чуть не упала от слабости. Михаил поднял меня на руки как маленькую и понёс. Уверена ему было не трудно меня нести, ведь за время годовалой болезни я похудела почти вдвое. Преодолев оставшееся расстояние парень положил меня на землю, облокотив верхнюю часть моего туловища на заднюю дверцу машины, а сам стал возиться с ключами. На последних остатках сознания, я отметила что машина у Михаила шикарная, внедорожник. Жаль будет загадить ее, но похоже он готов к этим трудностям. Я балансировала между обмороком и сознанием, когда меня снова подняли на руки, открыли заднюю дверь и положили меня в машину. Черная мягкая кожа отделки приятно холодила кожу. Я закрыла глаза и попыталась отключиться. Так лучше смогу перенести дорогу. Мне всё равно куда меня повезут, хоть расчленять только бы отключиться. Моя жизнь была мне сейчас безразлична, боль от спазмов желудка и озноб брали верх над страхом. Вдруг кто-то коснулся чем-то прохладным и мокрым моего люба. Я вздрогнула и открыла глаза.
– Ш-ш-ш-ш, не бойся это я, Михаил. Ты меня узнаешь?
– Да…уз…на..ю-ю-ю – выдавила я из себя. Челюсть сводило и разомкнуть ее оказалось очень сложно, чтобы сказать эти два слова. Перед глазами всё плыло. Тело билось в конвульсиях. Каждая клетка во мне бунтовала. Мне казалось, что еще немного и я распадусь на атомы. Причем каждый атом попытается в свою очередь еще раз поделиться. Меня то охватывала паника, то становилось всё безразлично. Забытье не приносило облегченье. Образы плыли перед глазами и я не могла ухватить их чтобы внимательно рассмотреть. Вихрь отдельных картин и образов кружился вокруг меня. Я была в эпицентре смерча. Этот столб, внутри которого была я начал сжиматься. Воздуха отчаянно не хватало. Из последних сил я попробовала упереться руками в давящую меня стену. Этот механизм не останавливался. С природой не поспоришь. Как только я об этом подумала, смерч стал расширять свои границы, редеть и стихать. Всё-таки смерч удивительная штука, появляется и рассеивается по мановению волшебной палочки. Передо мной остановилось изображение светлого проема залитого солнечным светом. Проём был не очень большим, скорее таких размеров бывают окна. Я прищурилась и резкость в моих глазах улучшилась. Да, это было окно, а за окном зеленые высокие деревья. Запах из окна шел восхитительный. Луговые травы цветы. Что-то еще, примесь какая-то. Ах да, осока едва различимая в густом мареве зеленого благоухания. Где-то рядом пруд или озеро, а может речушка. Здорово. Я перевела взгляд от окна на комнату в которой я находилась. Небольшая и аскетичная. Бревенчатые стены в которых аккуратно и добротно вложен льняной чёс. Простой дощатый стол, одна табуретка и деревянная вешалка. Кровать тоже была с деревянными спинками и мягкой периной и теплым пуховым одеялом. Наверное я попала на съемки фильма про деревенскую жизнь или постановочную сказку. Дерево пахнет вкусно, поэтому я ничего против не имею, поваляться на этой пуховой перине. Там разберёмся. И я повалялась. А потом еще повалялась и снова повалялась. Когда настроение моё стало совсем солнечным дверь отварилась и в комнату вошел Михаил.
– Привет – улыбнулся он мне лучезарно – смотрю тебе стало лучше. Ох и напугала ты меня, Юля. Да что меня, ты всех тут напугала. Не знали что и делать.
– И долго я вас тут пугала?
– улыбаясь спросила я, глядя как парень проходит в комнату и выкладывает на стол хлеб и крынку. Неужели это молоко? Крынка с молоком, никогда не видела такого, только в кино.
– Недели две или две с половиной. Думали не выживешь. – продолжил Михаил, начиная резать хлеб – эти изверги тебя совсем чуть на тот свет не отправили. Вовремя ты решилась, еще чуть-чуть и было б сложнее.