Шрифт:
То же самое подтверждал упомянутый выше Й. М. Шуленбург, имевший возможность как пленный вблизи наблюдать короля Швеции.
О походе на Москву Карл XII начал размышлять сразу после покорения Саксонии [112] . Уже 20 февраля 1707 года тайный секретарь короля Седерхъельм в доверительной беседе с австрийским посланником при штаб-квартире шведской армии Францем-Людвигом фон Цинцендорфом сообщал о предстоящей войне с Россией: «Хотя война с королем Августом и закончена, но предстоит еще война с Москвой, которая... должна быть тотчас же с особенной силой направлена в сердце Московии и таким образом скоро и выгодно приведена к окончанию. В силу этого король собирает теперь армию такой силы, какую еще ни один из его предков не выводил на поле брани, принимая во внимание, что расстояние не допустит скорой новой мобилизации. Кроме того, король за счет Москвы хочет компенсировать себя за все понесенные в этой войне убытки».
112
В. Е. Возгрин и П. П. Епифанов пишут, что еще в 1702 году шведы посылали своих тайных агентов на Украину с целью получения разведывательных сведений.
Седерхъельму вторил граф Пипер. Вот что первый министр короля заявил тому же Цинцендорфу, комментируя, вероятно, последние предложения царя Петра о мире: «Царь никогда не предоставит королю таких условий, которых король с большим успехом добился бы силой своего оружия. Кроме того, для безопасности шведской короны недостаточно только того, что царь вернет взятое, даст компенсацию за причиненные убытки или для безопасности освободит то или другое место, ту или другую провинцию. Нет, главнейшее и наиважнейшее для шведской короны — сломить и разрушить московитскую мощь, которая достигла таких масштабов благодаря введению заграничной военной дисциплины. Со временем эта мощь может сделаться еще более опасной не только для короны Швеции, но и для всех граничащих с ней христианских земель, если она не будет уничтожена и задушена в самом зародыше».
Король обещал высечь московитов шомполами, уничтожить Русское государство, расчленив его на мелкие княжества, отторгнуть в пользу Швеции весь Север, а западную часть передать полякам. На московский трон он хотел посадить либо польского принца Якова Собесского, либо царевича Алексея. Карл делал ставку на недовольство бояр реформами Петра, на волнения крестьян и казаков, на известные брожения среди запорожцев. По мнению многих западных историков, планы шведского короля были вполне реальны и имели все шансы на то, чтобы претвориться в жизнь. На карту было поставлено само существование Российского государства, над страной нависла серьезная угроза.
Некоторые немецкие историки времен гитлеровского нацизма пытались подвести под русский поход шведского короля мифическую базу так называемой европейской миссии, призванной выставить на пути «славянской экспансии на Запад» прочный заслон. Доказательств таких миссионерских настроений Карла XII они не приводят, потому что их, кажется, не существовало. Да и подобных настроений в Европе тогда еще не было — во всяком случае, достаточно осознанных и четко сформулированных. Все эти выдумки являются плодом уже более позднего времени, в котором каждый был волен думать в меру своей испорченности.
Король рассчитывал на короткую и быструю кампанию, своеобразный блицкриг [113] , в которой планировал в одном решающем сражении нанести русским войскам поражение и принудить царя к капитуляции. Король таким образом осознавал, что длительную войну с необъятной по территории и огромным людским ресурсам страной Швеции не выдержать. Кроме основной армии, которую король вел сам, в военных действиях против России должны были участвовать корпус Эрнста Детлофа фон Крассова (Крассау) и коронная армия короля Лещинского, армия Левенхаупта в Лифляндии и корпус генерал-майора Георга Любекера в Финляндии. Все они должны были отвлекать силы русской армии и облегчать действия короля на направлении главного удара. Однако на практике весь стратегический замысел Карла, как мы увидим, благодаря активным действиям русской армии или бездарному исполнению его шведскими генералами будет провален.
113
Кажется, в новой истории король Швеции был первым, кто при планировании войны с Россией рассчитывал на скоротечную успешную кампанию и первым продемонстрировал, как эфемерны и призрачны оказывались все эти расчеты на практике.
Исходя из численности и расположения частей шведской армии Петр готовился к их встрече и планировал свою стратегию. В основу ее были положены январские 1707 года решения генерального военного совета в Жолкве [114] , сводящиеся к следующим положениям: постоянно изнурять — «томить» — противника мелкими стычками и набегами и избегать генерального сражения на чужой территории до тех пор, пока не создастся для этого благоприятная ситуация на своей; лишать шведов возможности снабжения и расквартирования армии, для чего на занятой им территории не оставлять запасов хлеба, фуража, сена, скот и население угонять в глубокий тыл, а деревни сжигать; всемерно затруднять передвижение противника путем приведения в негодность дорог, разрушения мостов, устройства завалов и засек в лесистых местностях.
114
Городок в нескольких километрах к северо-западу от Лемберга.
Чтобы как-то нейтрализовать неблагоприятную ситуацию в Польше, Петр I начал принимать меры по продвижению на польский трон своего кандидата — сначала Евгения Савойского, потом Якова Собесского и Ференца Ракоши, а в январе 1707 года в Ватикан к папе Клементию XI с поручением блокировать признание шведского ставленника Лещинского был послан князь Б. Куракин. В этом начинании царь вполне преуспел: в католическом мире Лещинского в качестве польского короля никто не признавал. Не упустил Петр и возможность мирного решения шведско-русского спора: он послал к королю Карлу английского дипломата с обещанием вернуть Швеции всю Прибалтику, кроме Ингерманландии с Санкт-Петербургом, но шведский король отказался верить в серьезность мирных намерений царя и предложение не принял — даже после того, как царь предложил за Ингерманландию солидный выкуп. «Я никогда не торговал своими подданными», — высокомерно ответил Карл.
Весть о том, что шведская армия уже на марше и приближается к Польше, сначала достигла А. Д. Меншикова, и тот поспешил сообщить ее находившемуся в Варшаве Петру I. 17—21 сентября 1707 года шведы перешли через Одер и шестью параллельно идущими колоннами в районе все того же Равича вошли в Польшу. На горизонте стали попадаться русские казачьи разъезды, но стычки с ними были редкими и незначительными. Скоро Меншиков отвел свой корпус за Вислу и занял там оборону, но король не стал атаковать его через реку по фронту, а решил обойти с севера.