Бочкова Эльвира
Шрифт:
Покамест «ботает на фене»,
По пьянке слыша голоса,
Отец его…
…И от тюрьмы
Он не ушёл, и поговорка
На нём обкатана, поскольку
Он не ушёл и от сумы.
ВСЁ ПУТАЕШЬ ТЫ, ЛЕТО…
1
Всё путаешь ты, лето. Всё – не так.
Земля полна осенней грязной влаги
Не только в колее, но и в овраге,
Где талый снег журчал, как весть, как знак
Весны, пришедшей с моря, из-за гор…
…И соловьёв лесных бессонный хор
Как будто провалился в яму с хламом.
Всё свалено стихией кой-куда:
И лохмы от осиного гнезда,
И речка с отражённым белым храмом.
Повсюду плесень, щепки от досок.
…А вот – на нет затёртый образок –
С груди земли в небытие упавший…
И только
Вглубь июля солнца луч
Летит копьём несломанным, –
Живуч,
Как хлопоты курьёзной жизни нашей.
2
Дожди, нельзя остановить
Вас даже царственной рукою,
А Бога нам ли осудить
За наводнение такое?
Пропало лето. Ах, зачем
Я родилась на свет унылый?
…Как тля, я листья яблонь съем –
Зачем кропить дождём бескрылым?
По ним губами проведу:
Их жилку – каждую! – понежу…
В июльском плачущем саду
Найду на лучшее надежду.
Сидит в углу. Садовый мох
Уже покрыл её сандалии.
…И – грянул дождь! Глаза эпох
Дождя такого не видали!
Я ей, надежде, грею лоб
Дыханьем, горло затопившим, –
Дыханьем тёплым-тёплым, чтоб
Надежде горе стало бывшим.
* * *
Течёт заботливый июнь:
Дождь – тёплый, а жара – терпима…
…Моя же боль – преодолима:
Возьми в ладонь, с ладони сдунь
Её – и места нет в душе
Занозе-мысли о потере.
…Стихи пришли, стоят у двери:
Им и цвести, и хорошеть
В такой июнь… Он – в самый раз
Чуть ослабевшему поэту.
…А ты, поэт, доверься лету –
И будешь счастлив!..
Без прикрас
Напишешь чудную строку:
Ей не подвешивай серёжки.
…В траве лесной – сороконожки:
У них с рожденья на слуху
С какой ноги начать ходить,
Последний шаг ступить какою.
…Запутать путь стиха и нить,
Не повредив его здоровью,
Поэту надобно уметь!
С благословенья небосвода –
Сороконожьего похода
Не грех поэту
Не воспеть.
* * *
Даже мне сто лет была ненужной
Боль, – поскольку дождик моросящий
Угодил душе моей недужной,
В дверь стучась дверной петлёй скрипящей.
Для тебя распахнута терраса…
Глянь, берёза руку протянула –
На стекольца – даже после часа! –
Солнышко полдневное вернула,
Несмотря на то, что уходило
За леса за синие, за горы.
…Солнышко, раздуй-ка жизнь-горнило:
Выдашь вскоре радости узоры.
Ну а ты сиди и наслаждайся
Хлебом заработанным и солью…
Об одном прошу: ни в чём не кайся –
Даже в том, что плечи сводит болью.
ТРИДЦАТОЕ ИЮНЯ
Ну наконец-то – первый летний день!
(Все двадцать девять дней боролась с летом осень.)
Тридцатый же – кишит многоголосьем:
Запели все, кому запеть не лень.
Я голос'a привыкла различать:
В трель соловья вбивает гвоздь кукушка!
Дождь кончился. Встаёт трава – просушка
На ней свою оставила печать.
Трава июня, как же ты стройн'a! –
Пронзают влажный воздух 'oстры стрелы…
И даже далям новые пределы
Даёт, их окружая, тишина,
Разлившаяся всюду под закат…
Замолкло всё, как вымерло.