Шрифт:
За спиной Данкена послышались исполненные ужаса возгласы: Конрад с Эндрю тоже увидели распятие.
— Насмешка, — прошептал Данкен, — насмешка над Господом. Но Господь выдержит, Он выдерживал и не такое.
Судя по всему, за часовней следили. Пол, похоже, недавно подметали, не было ни пылинки, скамьи и прочее убранство находились во вполне приличном состоянии. Если бы не алтарь… Данкен медленно попятился к двери, Эндрю и Конрад двинулись следом. Очутившись снаружи, он увидел на крыльце Мэг.
— Ну? — спросила та.
Данкен ошеломленно помотал головой.
— Я не знала, — проговорила старуха, — не знала, что мы идем сюда, иначе я попыталась бы остановить вас.
— Выходит, ты бывала здесь?
— Нет, не бывала, только слышала.
— Что скажешь?
— А что тут можно сказать? Мне все равно, мое дело — сторона. Но вот вас я бы внутрь не пустила. Вы накормили меня, посадили на лошадь, отозвали своего пса, пощадили мою жизнь, тот верзила помог мне встать и посадил в седло, даже отшельник, хотя он и мерзкий тип, угостил меня сыром. Так что, с какой стати мне желать вам зла?
— Все в порядке, матушка, — сказал Данкен, погладив ведьму по голове. — Мы люди крепкие, думаю, переживем.
— Что будем делать? — спросил Эндрю.
— Заночуем, — отозвался Данкен. — Переход был долгим и трудным, все устали до последней степени, поэтому нужно отдохнуть и подкрепиться.
— Не знаю, как вам, — заявил отшельник, — а мне кусок в горло не полезет.
— Что вы предлагаете? — осведомился Данкен. — Лично у меня нет никакого желания карабкаться в темноте по холмам. Тем более кругом сплошные заросли. Мы не пройдем за ночь и мили.
Внезапно у него мелькнула мысль, что не прибейся к ним Мэг и Эндрю, они с Конрадом наверняка бы ушли отсюда и отыскали бы, рано или поздно, подходящее место для ночлега, а то шагали бы всю ночь, чтобы отойти как можно дальше от часовни Иисуса-Холмовика. А так — Эндрю едва переставляет ноги от изнеможения, Мэг же, хотя она, скорее всего, станет это отрицать, того и гляди упадет и больше не поднимется. Что ж, вздохнул про себя Данкен, не зря он беспокоился за них перед тем, как тронуться в путь, там, в пещере отшельника.
— Я разведу костер, — вызвался Конрад. — Что касается воды, по-моему, в той стороне журчит ручеек.
— Я схожу за водой, — сказал Эндрю.
Данкен внимательно посмотрел на него и мысленно похвалил отшельника за храбрость: трус трусом, а решился идти один в темноту. Затем он подозвал к себе Дэниела, расседлал коня и снял поклажу с Красотки. Освободившись от мешков, та прижалась к Дэниелу; конь, похоже, ничуть не возражал. Крошка, настороженно принюхиваясь, бродил вокруг часовни. Они тоже чувствуют подумалось Данкену, чувствуют не хуже нашего.
С запада донесся волчий вой. Мгновение спустя он повторился, теперь уже на холме, к северу от распадка.
— Верно, те, которых мы видели днем, — заметил Конрад. — Чего им неймется?
— Волков нынче развелось видимо-невидимо, — заметил Эндрю.
В распадке было темно и сыро. Вдобавок, наступившая ночь внушала невольный страх. Казалось, во мраке таится некая неведомая опасность. Интересно, подумал Данкен, откуда взялось это чувство — от оскверненного распятия? Или оно никак не связано с часовней и тем, что внутри?
— Мы с Конрадом будем нести дозор, — произнес он.
— Вы снова забыли меня, милорд, — пожаловался Эндрю.
Он как будто огорчился, но что-то в голосе отшельника подсказало Данкену, что огорчение Эндрю — напускное.
— Вам необходимо отдохнуть, — проговорил юноша, — иначе завтра вы с Мэг окажетесь не в состоянии продолжать путь. Выходим на рассвете, как только станет возможно что-нибудь разглядеть.
Тем временем Мэг с Конрадом занялись готовкой ужина на костре, разведенном буквально в двух шагах от крыльца часовни. На белой стене крохотной церквушки плясали блики пламени. Данкен, стоя у костра, пристально вглядывался в темноту. Он отметил про себя, что ему стоит немалого труда не поддаться страху, не вообразить, будто различает во тьме некую тень или слышит посторонний звук. Дважды ему чудилось, что на самой границе круга света что-то движется, но оба раза он уверял себя, что там ничего нет, что это — шутки разыгравшегося воображения, восприятие действительности, обостренное страхом, наличие которого невозможно было отрицать.
Время от времени ночную тишину разрывал волчий вой. Он доносился теперь не только с запада и севера, но и с востока, и с юга. Походило на то, что окрестности прямо-таки кишат волками. Впрочем, судя по вою, серые хищники пока держались на почтительном удалении от часовни. Вероятно, их следует ждать позже, когда они наберутся смелости, убедившись, что люди у костра легли спать. Ну да ладно, волков можно не опасаться. В случае чего, не понадобится даже обнажать клинки: Дэниел и Крошка справятся сами.