Шрифт:
Тем временем в Финляндии был возвращен из отставки и назначен на должность главнокомандующего маршал Карл Густав Маннергейм – бывший офицер царской армии и герой войны за независимость против большевиков. Финской армии, в рядах которой было менее 150 тыс. человек, многие из которых были резервистами и подростками, противостояла группировка Красной Армии, насчитывающая более миллиона солдат. Финская линия обороны, проходившая через весь Карельский перешеек к юго-западу от озера Ладога, известная как «линия Маннергейма», состояла в основном из окопов, дзотов и некоторого количества бетонных дотов. Однако финнам помогала природа, поскольку в густых лесах с множеством маленьких озер почти не было дорог, а существующие были тщательно заминированы.
Несмотря на мощную артиллерийскую подготовку, советскую 7-ю армию ждал крайне неприятный сюрприз. Вначале советские стрелковые дивизии увязли в боях с финскими частями прикрытия и многочисленными снайперами вблизи линии границы. Затем, подойдя к минным полям и не располагая достаточным количеством миноискателей, но имея приказ без промедления продвигаться вперед, советские командиры просто послали своих солдат в атаку по покрытым глубоким снегом минным полям, находящимся перед «линией Маннергейма». Солдат Красной Армии постоянно убеждали, что финны встретят их как братьев и освободителей от капиталистических угнетателей, но яростное сопротивление финнов было сильнейшим ударом по их боевому духу. Будучи мастерами зимней маскировки, финны, оставаясь практически незаметными, расстреливали советских солдат из пулеметов, когда те пробирались через минные поля по колено в снегу к укреплениям «линии Маннергейма».
На самом севере Финляндии советские войска, дислоцированные в Мурманске, атаковали горнодобывающие районы страны и порт Петсамо, однако их попытки перерезать Финляндию надвое южнее, наступая с востока, и достичь Ботнического залива потерпели полное фиаско. Сталин, изумленный, что финны не сдались сразу, а начали защищаться, приказал Ворошилову сокрушить их, используя всю мощь Красной Армии. Красные командиры, напуганные продолжающимися чистками в армии, скованные по рукам и ногам косным военным мышлением, которое стало прямым результатом этих чисток, не могли придумать ничего лучше, как только посылать все больше и больше солдат под финские пулеметы на верную смерть. При температуре ниже 40 градусов мороза, советские солдаты, не имея нужного снаряжения, абсолютно не подготовленные к военным действиям в тяжелых условиях зимы, сильно выделяясь на фоне снега своими коричневыми шинелями, еле продвигались вперед под огнем финнов. Среди густого леса и замерзших озер Центральной и Северной Финляндии колонны советских войск могли двигаться лишь по нескольким пригодным для этого дорогам. Там из засады на них со скоростью молнии нападали финские лыжники, вооруженные автоматами «суоми», ручными гранатами и охотничьими ножами, для того чтобы добить свою жертву.
Финны применяли против Красной Армии тактику, называемую ими «рубкой полена»: части отсекались друг от друга, затем перерезались линии снабжения войск продовольствием, отчего советские солдаты начинали умирать от голода. Финские лыжники, появляясь бесшумно из снежного тумана, забрасывали советские танки и артиллерию гранатами и бутылками с зажигательной смесью, а затем так же молниеносно исчезали. Это была полупартизанская война, к которой Красная Армия была абсолютно не готова.
Фермы, коровники, сараи – все было сожжено финнами перед приходом Красной Армии, чтобы лишить ее какой-либо возможности получить крышу над головой в такую лютую зиму. Все дороги были заминированы, и на пути советских войск было множество других минных ловушек. Любой советский солдат, получивший ранение в таких условиях, быстро замерзал до смерти. Советские солдаты стали называть финских лыжников в зимнем камуфляже «белая смерть». 163-я стрелковая дивизия Красной Армии была окружена близ Суомуссалми, а 44-я стрелковая дивизия, идущая ей на помощь, была рассечена на несколько частей в результате целой серии атак и также пала жертвой белых призраков, мелькающих среди деревьев финского леса.
«На протяжении четырех миль, – писала американская журналистка Вирджиния Коулз, которая позднее смогла попасть на поле боя, – на дороге и в лесу валялись тела людей и лошадей, стояли разбитые танки, полевые кухни, грузовики, орудийные лафеты, повсюду были разбросаны карты, книги, одежда. Трупы людей настолько замерзли, что напоминали окаменевшую древесину, а цвет их кожи был ярко-красным. Некоторые тела были сложены горой одно на другое и присыпаны сверху слоем снега, другие опирались на деревья, застыв в гротескных позах. Многие замерзли в тех позах, в которых они пытались согреться. Я видела солдата, зажавшего одной рукой рану в животе, а другой пытавшегося расстегнуть воротник своей шинели».
Подобная судьба постигла и 122-ю стрелковую дивизию, что наступала в юго-западном направлении с Кольского полуострова, пытаясь захватить Кемиярви. Но здесь она попала в ловушку и была полностью разбита финскими войсками под командованием генерала Валлениуса. «Очень странно выглядели тела убитых на дороге солдат, – писал первый иностранный журналист, увидевший последствия сопротивления финнов. – Холод заморозил их в тех позах, в которых они упали. Он также слегка сморщил их тела и черты лиц, придав им как бы искусственное, восковое выражение. Вся дорога напоминала огромную, сделанную из воска панораму какой-то тщательно поставленной битвы… Один солдат облокотился о колесо телеги с куском проволоки в руках, другой вставлял в свою винтовку обойму с патронами».
Международное осуждение советского вторжения в Финляндию привело к тому, что Советский Союз исключили из Лиги Наций. Всенародное возмущение в Лондоне и Париже было, пожалуй, даже больше, чем вызванное вторжением Германии в Польшу. Союзник Сталина Германия также оказалась в непростом положении. С одной стороны, Германия получала большое количество сырья и других материалов из СССР, но с другой стороны, ее крупными поставщиками были и скандинавские страны, особенно Швеция, и теперь Германия опасалась осложнений в отношениях с этими странами. Больше всего нацистское руководство было озабочено звучавшими в Англии и Франции призывами отправить Финляндии военную помощь. Присутствие союзников в Скандинавии могло привести к перебоям в поставках в Германию шведской железной руды, которая была крайне важна для военной промышленности Германии.
Однако на этот раз Гитлер был абсолютно уверен в своей правоте. Он был глубоко убежден, что само провидение на его стороне, что оно хранит его ради достижения великой цели. 8 ноября он произнес свою ежегодную речь в огромном пивном зале «Бюргербройкеллер» в Мюнхене, где в 1923 г. начался провалившийся путч нацистов. Плотник Георг Эльзер смог поместить взрывное устройство в колонну рядом с трибуной для Гитлера. Но именно в этот раз Гитлер сократил свое выступление, поскольку спешил вернуться в Берлин. Через двенадцать минут после того, как он покинул пивной зал, раздался мощный взрыв, который разнес помещение в щепки, убив при этом целый ряд «старых бойцов партии». В Лондоне реакция на эти события, как писал один журналист, «была типично невозмутимо британской: «Вот черт, не повезло», как будто кто-то промахнулся, стреляя в фазана». Неоправданно оптимистически настроенные англичане утешали себя мыслью, что немцы сами избавятся от этого ужасного режима, что это только вопрос времени.