Затем Канер выдал себя. Не голосом. Она услышала, как он поднимает камень. Малейший скребок, будто кто-то царапнул ногтем по столешнице, но этого было достаточно. Она не колебалась, потому что знала: через секунду-другую он сделает бросок и вновь отойдет. Халли подскочила и бросилась туда, откуда донесся звук, надеясь столкнуться с Канером и сбить его с ног.

«Моментальный снимок» не отражал в деталях все особенности обстановки, и на полпути к Канеру ее правая нога угодила в маленькое углубление в полу. Халли упала, больно ударившись грудью. Канер вмиг оказался у нее на спине, ухватился за лоб и потянул голову вверх, пытаясь сломать шею, однако его руки соскользнули. Она быстро перевернулась на спину, вцепилась ему в пах, сдавила сильными пальцами.

Он взревел от боли, вырвался. Халли тоже встала на ноги и пригнулась, подняв руки в оборонительной позе.

– Чтоб ты сдохла!

Канер бросился к ней. Она отскочила и толкнула его в спину, повернулась лицом в ту сторону, куда пролетел он, ожидая, что он развернется и вновь нападет. Но он лишь охнул, и внезапно повисла тишина. В ужасе Халли притаилась в темноте, нащупала рукой камень, схватила. Села на корточки, безоружная, если не считать камня и мускулов, ощерилась в ожидании атаки.

Ничего не последовало. Она опустилась на колени и ждала, прислушивалась, пытаясь определить движение. Ничего.

– Канер? – позвала она немного погодя.

Нет ответа.

– Эл?

Никто не откликнулся.

Она швырнула камень на десять футов влево, подождала. Тишина.

– Канер.

Он не отвечал.

Халли решила поискать шлемы и фонари. Мысленно разделив зал на квадраты, она двигалась на четвереньках вперед и назад, словно подстригая газон. По чистой случайности шлем нашелся быстро. От удара о пол фонари могли разбиться. Затаив дыхание, Халли включила один из них. Светодиодные лампочки вспыхнули бело-голубым светом.

– Благодарю тебя, – тихо произнесла она. – Благодарю тебя, Чи Кон Ги-Хао.

Она надела шлем, осторожно встала, оглядываясь в поисках опасности.

И вдруг вскрикнула.

Лицом вниз, в позе скайдайвера, с раскинутыми в стороны ногами и руками, Канер не доставал нескольких дюймов до пола пещеры, удерживаемый основанием сталагмита, на который упал. От удара тонкая верхушка отломилась, но более толстый ствол пронзил тело, и из спины торчал окровавленный каменный гарпун.

Как ни странно, Эл был еще жив. Ствол прошел в дюйме от сердца. Одна из ступней дергалась в судороге, из носа и рта капала кровь, собираясь в темно-красную лужу на полу. Он медленно повернул голову, посмотрел на Халли, и адские страдания на его лице заставили ее отвести взгляд. Он попытался что-то сказать, но издал лишь гортанный, звериный хрип. Вокруг распространился запах ржавчины – содержащееся в крови железо вступало в реакцию с молекулами кислорода.

У Халли свело желудок. Ошеломленная, она наблюдала, как Канер с безумным взором, крича от боли, свел ладони под грудью. Изо всех сил уперся руками в основание сталагмита, костяшки пальцев побелели. Затем все его тело напряглось, ноги резко выпрямились – он пытался соскочить с пика. С криком ему удалось приподняться на несколько дюймов, из носа и рта пошла кровавая пена. Он замер, не в силах двигаться дальше. Промычал что-то похожее на «воздух» или «сдох» – она не расслышала. Затем изо рта вырвался сгусток крови, руки безвольно повисли. Канер съехал вниз, затрясся и, наконец, испустил дух.

Халли подошла на несколько шагов ближе. Ей уже доводилось видеть результаты страшных смертей: сорвавшихся скалолазов, утонувших дайверов, раздавленных камнями спелеологов. Однако до сих пор она ни разу не была свидетелем самого процесса. Халли испытывала невыразимое облегчение от того, что Канер больше не опасен. И все же в глубине ее души шевельнулась печаль: несмотря на произошедшее, на все, что Канер поведал ей о своем предательстве, за долгие годы совместной работы она привыкла хорошо относиться к этому человеку.

Единственным местом, куда можно было присесть, оказался рюкзак Канера. Нетвердой походкой Халли подошла и опустилась на него. В полной уверенности, что она мертва, Эл не посчитал нужным избавиться от ее рюкзака. Выбравшись из шахты, она провела тщательные поиски, которые через час увенчались успехом: на ее спальном месте все еще лежал рюкзак. Перед тем как напасть на Канера, Халли сняла его и оставила неподалеку от этой площадки. А сейчас она нуждалась в отдыхе. Руки и колени были изодраны в кровь, глаз, на который пришелся удар Канера, распух. Спину от плеч до ягодиц тянуло от падения на микробный настил в шахте, раненая ладонь болезненно пульсировала. Но хуже всего было одиночество. От внезапной мысли о Боумане сдавило грудь.

Ты не заплачешь. Тебе еще столько всего предстоит…

Все же Халли не сдержалась и заплакала. Она плакала о солдатах, и Хейте, и Аргуэльо, и Боумане. И наконец о себе, обо всем, что потеряла, спустившись сюда.

Халли не помнила, как заснула. Фонарь, который она не выключила, горел заметно тусклее. Она поспешила к своему рюкзаку, принесла его в лагерь. Сейчас у нее осталось только самое необходимое: ребризер, чтобы преодолеть «Анус сатаны», «гекконово снаряжение», пластиковая бутылка с водой, несколько протеиновых батончиков, спальник, шлем с фонарями и последний запасной фонарь. Даже если в нашлемных фонарях сядут батарейки, одного ручного фонаря с заряженными батарейками будет достаточно, чтобы выбраться из пещеры.