– Конечно, нет! – всплеснул руками протокуратор. – И с самого начала не верил. Более того, в твою виновность сейчас не верит и сам базилевс!

– Базилевс!!!

– Именно. Правда, пришлось постараться, чтобы его убедить – наш император, знаешь ли, человек упрямый. Правда – и не дурак. Знаешь, в чем ошиблись твои враги?

– Интересно.

– В одной очень важной мелочи, по здравом размышлении, хорошо видимой всем.

Алексей хмыкнул и пожал плечами:

– В какой же?

– Рылом ты для заговоров не вышел – вот в какой! – покусав ус, со смехом пояснил Филимон. – Что брови нахмурил? Именно что не вышел… Должностью! Ну, скажите на милость, какой из тебя заговорщик, коли тебя к базилевсу никто и на десять миль не подпустит? Лазутчик – еще может быть, но глава заговора… С таким же успехом и цирюльники с Артополиона могут заговоры плести – только что от их действий толку? К тому же ты, кажется, не сидел просто так, а? Отыскал истинного заговорщика? Агафон Карабис?

– Господи… Так вы все знаете!

– Не один ты за ним следил, парень.

Немного помолчав, старший тавуллярий с надеждой вскинул глаза:

– Так значит – я оправдан!?

– Нет. Ты бежал. Или нет, лучше – убит при попытке к бегству. Как это обставить, подумаем.

– Как это? – не понял Лешка.

– А так. Нельзя сейчас брать Агафона – вот что! Сам понимаешь – его возьмем, а связи? И тебе бы сейчас не отсвечивать – убраться на время куда подальше. Хоть в ту же Русию – ты ведь туда отослал семью?

– И это знаете…

– Так я же – посаженный отец или кто? Что, не знаю друга семьи отца Георгия? И то, куда он уехал? Остальное легко было сообразить – я ведь не Маврикий. Кстати, сообразил и Злотос. Доложил… гм… мне!

– Спасибо вам за все, господин протокуратор!

Филимон вдруг снова хохотнул:

– Прибереги церемонии для другого случая, парень.

Случай представился в этот же день. Закончив беседу, Филимон с Алексеем прошли по закрытым переходам и оказались в огромной зале, с высоким, поддерживаемым мраморными колоннами потолком и натертым до блеска полом. В высокие стрельчатые окна проникал дневной свет, пахло благовониями и еще чем-то терпким, похожим на запах выдержанного вина.

Миновав залу – ух, и долго же пришлось идти! – путники остановились в самом конце ее, напротив покрытой золотом двери, по обе стороны которой стояли вооруженные алебардами воины дворцовой стражи.

Миг – и какой-то юркий человечек в черной, с серебром, мантии вынырнул вдруг, неизвестно откуда, и что-то шепнул Филимону. Протокуратор кивнул. Распахнулись двери, открывая доступ в залитые солнечным светом покои.

– Входите же! – донесся изнутри звучный нетерпеливый голос.

Оглянувшись на своего спутника, Филимон неожиданно подмигнул и ухмыльнулся:

– Ну, пошли, что ли? Нехорошо заставлять ждать самого базилевса!

Базилевса! Лешка ахнул – так вот о каком случае предупреждал протокуратор! Как же себя сейчас держать? Просто поклониться? Пасть на колени? Старший тавуллярий скосил глаза на Филимона.

Нет, ни на какие колени тот не падал – видать, не те уже были времена. Просто глубоко – в пояс – поклонился… что тут же проделал и Лешка.

– Ну, хватит кланяться. Садитесь!

Император – высокий чернобородый мужчина с сильными жилистыми руками воина и властным взглядом – произвел на Алексея очень даже благоприятное впечатление. Вот таким – гордым, величественным, сильным – и должен быть настоящий государь.

Незаметно толкнув Лешку локтем, Филимон поспешно уселся на длинную, обитую золотистой парчою скамью с высокой спинкой:

– Господин, мы пришли, чтобы…

– Я знаю, мой верный слуга Филимон, – мягко перебил протокуратора базилевс. – Вы явились доложить мне о заговоре… Значит, все-таки – Агафон Карабис? Жаль-жаль, он очень энергичный человек, настоящий человек дела, в отличие от всех моих прочих вельмож. Он очень влиятелен, имеет много прихлебателей и друзей, и не только здесь, в столице.

– Я как раз хотел сказать об этом, мой государь, – пользуясь установившейся паузой, вставил свое слово протокуратор. – Ни в коем случае нельзя хватать предателя сразу – нужно за ним последить, выяснить все связи…

Император усмехнулся и, кивнув, произнес:

– У Карабиса большие связи в провинции. Их тоже надобно прояснить. Однако…

Базилевс посмотрел на Лешку и неожиданно рассмеялся:

– Значит, ты и есть тот самый неуловимый бродяга, оставивший с носом моих тюремщиков и сыскарей? Однако теперь многие знают о том, что тебя наконец-то поймали… А, Филимон?