Хорошо бы иметь этот рисунок в цвете, чтобы ощутить краски северного сияния, лукоморских льдов, серебряный мех белых медведей. Но все это я видел в одной краске [48] .

Так Русь после Куликовского сражения искала путь по Дону к Тане (Азаку) и дальше — к сказочному Царьграду.

В этом важном деле участвовали митрополит Пимен, дьяк Александр и чудесно воскрешенный Софийской летописью инок-воин Родион Ослябя.

В том же 1389 году сын Дмитрия Донского Василий двинул московские силы на Булгар. Москвичи взяли города Булгар, Жукотин, Керменчук.

В то время Тимур, выслеживая Тохтамыша, переправился через Сырдарью и там напал на своего противника. Об этом русские могли узнать от приближенных Тохтамыша, перебежавших на сторону Руси. Все три переметчика были ходжами, а главным среди них был «царев постельничий» Бахыт-ходжа.

Но где было удержать Булгар за Москвою, когда в 1391 году Тимур пересек верховья Яика, вышел к Волге и на Кондурче, что севернее Самарской луки, нанес тяжкое поражение Тохтамышу!

Тимур погромил Булгар, ворвался в Сарай и с победой ушел в Самарканд, уведя в полон Мамаева сына.

Еще не улеглась пыль от Тимуровых полчищ на заволжских дорогах, как новгородцы и устюжане, воспользовавшись удобным временем, напали на булгарские города и, пройдя по Волге, пограбили торговых гостей с Востока.

Вести о событиях в Азии, о борьбе Тимура с Золотой Ордой докатывались до далекой Андалусии, тревожили Бискайю. Там стали задумываться о поисках новых путей на Восток. По-видимому, у испанцев уже не было особых надежд на торговлю через Каффу, Тану и Судак (Сурож). В Андалусии была создана торговая компания, поощрявшая разведывание новых морских дорог в Азию.

Тимур занес удар над великими торговыми путями. Разве случайно в 1395 году он произвел набег на Русь? Но бил не по Москве, а по придонским землям, возможно ставя своей главной целью прервать путь русских к Азовскому и Черному морям. Он дошел, как известно, до Ельца, стоявшего на притоке Дона — Быстрой Сосне. Она была судоходной от Ельца до устья.

Добычей Тимура стали золото, серебро, холст, антиохийские ткани, вьюки с мехами соболей и бобров, горностаев и белок, красных лисиц и рысей [49] .

Захват пушнины, уложенной в дорожные вьюки, указывает на то, что она была приготовлена для перевозки или даже находилась в пути. Дело происходило в августе, когда путь по рекам был возможен. Поневоле напрашивается мысль, что Тимур захватил товары, предназначенные к вывозу в Каффу, Тану, Судак и Царьград.

Кроме Ельца Тимуровы полчища разорили и разграбили город Карасу, принадлежавший русским, как свидетельствует Шараф-ад-дин Йезди. Карасу — это, по-видимому, Карачев…

Кроме Карасу и Ельца от Тимура пострадали города Урус и Урусчук. Названия их не поддаются отождествлению.

Много загадочного в этом походе Железного Хромца! Ведь он, разбив Тохтамыша на Тереке, пошел к Сараю, а от реки Узы круто повернул в русскую сторону и из всех городов выбрал в качестве основной жертвы именно Елец. Затем он подвинулся к рубежам Рязанской земли, простоял там две недели и внезапно обратил свой тыл к московским полкам, стоявшим на Оке. Он поспешил к Азовскому морю.

Вскоре генуэзцы, венецианцы, бискайцы и каталонцы, бывшие в Тане, взмолились о пощаде. Но Тимур разграбил и разрушил Тану.

Не пощадил он и Каффы, а зимой того же 1395 года по глубоким снегам, которые приходилось утаптывать усилиями передового отряда, пришел к стенам Хаджи-Тархана (Астрахани).

Сарай, Астрахань, Каффа, Тана, Елец долго не могли оправиться после зловещего года Свиньи.

Разорение этих городов перекроило всю карту восточной торговли. Венецианцы вскоре были вынуждены изменить направление торгового пути в Индию и перенести свою деятельность в Сирию и Египет.

А борьба русских за овладение страной сокровищ — Булгаром — не прекращалась, несмотря на эти тяжелые годы. Сколько ни грозили Москве Мамай, Тохтамыш, Тимур, она не хотела никому уступать своих прав на Волжскую Булгарию.

В 1399 году почти одновременно с присоединением Двинской земли к московским владениям был совершен новый большой поход на Булгар.

Юрий, сын Дмитрия Донского, три месяца пробыл со своим войском в Булгаре, и летописи отметили, что русские полки еще никогда не проникали так глубоко во владения татар.

Под 1399 годом русские летописцы уже упоминают Казань.

Я уже говорил, что в очень давние годы Великая Пермь, Печора и другие области Севера были связаны с Обью и оттуда начинался путь в дальние страны — в Сибирь, Среднюю Азию и Китай.