Шрифт:
А Ульвар? А Сёльве? У них у обоих родились дети. А разве они были «хорошими»?
Значит, и для нее не все еще потеряно.
Да, но одно дело — быть мужчиной, другое — безобразной девушкой, которая никому не нужна.
Проклятая! Не то, чтобы ей так уж хотелось иметь детей, но умереть, не оставив по себе никакого следа?
Между прочим, как долго ей еще ждать нового воплощения? Новой эпохи, нового измерения…
С ней же ровным счетом ничего не происходит. Ее окружает светлая, прекрасная, успокаивающая атмосфера. Но это и все.
Итак, она между смертью и новой жизнью. Семьдесят лет ожидания, пока душа ее не обретет новое тело.
Что ж, придется все-таки попробовать вернуться в 1075 год. Остается надеяться, что на этот раз она попадет в цель! Что Тенгель Злой еще не родился, но родители его живут и здравствуют!
По крайней мере, во всем этом есть одно преимущество: поскольку я все время перемещаюсь по восходящей линии, моему воплощению не нужно разыскивать места обитания Людей Льда. Оно и так с ними — в качестве одного из них.
Так путь это будет 1075 год, ради всего святого!
Вот оно… Наконец-то!
Она находилась в необычайно красивой, просторной комнате. Стенами ее служили передвижные перегородки из рисовой бумаги. На черном гладком полу стоял низкий столик с лакированными, искусно расписанными чашками. В комнате преобладали черный, белый и красный цвета.
«Я в Японии, — подумала Тува. — Почему я очутилась так далеко?
Я ожидала увидеть примитивное становье с юртамина склонах алтайских гор.
А вместо этого перенеслась в Японию.
В глубокую старину… Да, это, несомненно, 1075 год. И… Тенгель Злой наверняка еще неродился, ибо я не отмечена его проклятием. Я нисколько не безобразна. Я красивая молодая японка, о, какое же это блаженство — знать, что ты красива!
Судя по всему, я лицо услужающее. И вместе с тем высокопоставленное, — как это может быть? Одно с другим как-то не вяжется. Я занимаюсь приготовлениями к чаепитию…
Я — благородного происхождения? Придворная дама? Да! Состоящая при дворе императора…
Нет, не императора. А тёриё.Это воин, которого возвысили до положения правителя. Но мой тёриё —прямой потомок самого первого тёриёв этом клане. А тот, в свою очередь, был потомком императора Камму, его звали… Хейке!
Хейке! Я член клана Хейке!
Мысли Тувы скакнули в сторону. В свое время она прочла, что Сёльве был вынужден в спешке дать своему сыну первое попавшееся имя. И первое, что пришло ему на ум, было — Хейке. Тогда его сочли не очень-то подходящим, поскольку такое же имя существовало и в немецком, но только женское. А что если…
Что если в Сёльве вдруг заговорил голос предков, и в глубине его души вдруг ожило, пусть на миг, воспоминание о далеких корнях… И имя Хейке — родовое, и существует с незапамятных времен?
Да нет, это глупости, какие у Людей Льда могут быть корни в Японии! Это полнейшая чушь!
Ладно, может быть, ей удастся теперь это выяснить.
Наконец-то ей повезло. Ей не угрожала никакая опасность со стороны Тенгеля Злого, потом что он еще не родился. Она находилась в роскошном дворце, который вовек бы не покидала. Ее звали Мачико. Знание о том, кто она, где она, пришло к ней само собой, без каких-либо с ее стороны усилий. Она была благородной дамой, наделенной многими дарованиями и достоинствами.
Обделенная судьбой Тува испытывала блаженство.
Но вот Тува Бринк постепенно сошла на нет, уступив место Мачико из клана Хейке.
Она действительно занимала высокое положение. У нее было хорошее перо, при дворе же императора изящные искусства всячески поощрялись, в том числе среди женщин. А то, что было принято при дворе, было принято и в домах знатных сановников.
Мачико, весьма сведущая в истории, писала исторические записки.
Императора звали Ширакава. Дворец его находился в Киото. В северной Японии, населенной народностью айну, правил клан Абе. В западной части страны — клан Фудзивара, но здесь с ним соперничал клан Хейке, или же Тайра, как его иногда называли — в честь одного из выдающихся потомков Хейке.
На востоке же страны усилился клан Гэндзи, называемый также Минамото. Эти соперничающие кланы боролись друг с другом за власть и почести, в то время как императорский дом держался особняком, избрав благородное уединение, и не обращал внимания на то, что творится в пределах империи.
Мачико еще раз оглядела комнату — не упущено ли чего-нибудь в приготовлениях к чайной церемонии?
Среди изысканных предметов, украшавших комнату, были изделия, привезенные из Китая — подарки Танской императорской династии, а также из северной Маньчжурии. Некогда сообщение с материком было прекрасным, и между странами были налажены многосторонние связи. Япония получала из Китая немало импульсов, в том числе, что касалось религии и культуры.