Шрифт:
— Твои бабушка и дедушка переписали ферму на Лютера еще до его женитьбы. Имя твоей матери нигде не фигурировало. Когда тебе исполнилось двадцать один год, ты получила все, что тебе причиталось.
У нее почти ничего не осталось. Она тратила деньги на лошадей, уверенная, что отец не оставит ее без помощи.
Осознание произошедшего наконец пришло к ней, вырвав из ступора. Значит, именно Уайет Джейкобс выхватил ферму прямо у нее из-под носа. Пронырливый, изворотливый негодяй! «Холодные глаза, холодное сердце», — говорила про таких Нелли.
Сердце Ханны пустилось вскачь, в ушах шумело. Если она не может заставить отца или Бринкли здраво взглянуть на проблему, придется поговорить с этим нахалом и уговорить его аннулировать сделку. Потом она придумает, как переубедить отца.
Спотыкаясь, Ханна прошла к двери, ведущей на задний дворик, и увидела, что ее злейший враг сидит за столиком, спокойно ест печенье Нелли и пьет молоко, как будто не он выбил землю у нее из-под ног. Она подошла к Уайету и тронула его за локоть:
— Это мой дом. Вы не можете украсть мою собственность. Отец поддался старческим фантазиям и…
Лицо Джейкобса было словно вырублено из гранита.
— Я не крал ферму «Сазерленд», док. Я заплатил за нее больше рыночной стоимости.
Он спокойно надкусил печенье. Его высокомерие было хуже пощечины. Поглядев на печенье, Ханна поняла, что она не единственная, кого ошеломят ужасные новости. Она повернулась к отцу, который последовал за ней:
— А как же Нелли? Она живет с нами с тех пор, как умерла мама. У нее нет ни дома, ни семьи. Ты не можешь выгнать ее.
— Уайет пообещал не увольнять Нелли.
Уайет пообещал. Отлично! Только едва ли можно доверять каменной статуе. Она уставилась на Джейкобса в упор:
— Что будет с работниками, лошадьми и конюшнями? Вы собираетесь все здесь переделать?
Как правило, новые хозяева приходят со своей командой, и Ханне была ненавистна мысль о том, что люди, которых она знала и любила, которые были ее семьей, разъедутся в разные стороны — если, конечно, смогут найти работу.
— Оставлю все как есть, до тех пор пока не произведу оценку собственности и бизнеса.
— А потом?
— Мое решение будет зависеть от результатов аудита.
— Что тут проверять? Вы приобрели ферму мирового класса…
— Ханна, — вмешался отец, — Уайет согласился не увольнять персонал в течение года, если только их некомпетентность не заставит его передумать.
Она оскорбленно заявила:
— На ферму «Сазерленд» не нанимают кого попало.
— Тогда и волноваться не о чем, — сказал Джейкобс.
Отчаяние сжало ее горло.
— Папочка, пожалуйста, не делай этого. Наверняка есть способ аннулировать сделку. Дай мне шанс доказать, что я могу управлять фермой и…
— Ханна, мы подписали соглашение неделю назад. Сегодня Уайет и я впервые встретились лично, чтобы обсудить передачу собственности.
— Неделю назад, — эхом отозвалась Ханна.
Уже семь дней, как ее мир рухнул, а она и не знала.
— Я приобрел дом в городе и назначил дату переезда, — добавил отец, повергая ее в ужас.
Джейкобс насторожился:
— Дом в городе? А коттедж?
Лютер ответил уклончиво:
— В коттедже живет Ханна.
Джейкобс сжал кулаки, в его глазах вспыхнул гнев.
Встревоженная Ханна обратилась к отцу:
— Мой дом и моя работа — на ферме Сазерлендов.
Куда же мне пойти? Где я буду жить и работать?
Отец вздохнул и отвернулся к бару:
— Пусть Уайет объяснит.
— Лютер исключил из сделки коттедж и два акра земли, окружающей его. Так что коттедж остается при вас. Вы, как и остальные служащие, будете числиться в штате до тех пор, пока качество вашей работы будет отвечать моим стандартам. — Голос Джейкобса был не теплее жидкого азота.
По его тону Ханна догадалась, что эти стандарты недостижимы.
Ее коттедж, краеугольный камень земли Сазерлендов, располагался в самой середине фермы. Она будет окружена вражеской территорией. Но, по крайней мере, у нее есть крыша над головой.
Ханна подавила панику и постаралась собраться с мыслями.
— Когда сделка входит в силу?
— С сегодняшнего дня. Я займу дом, как только ваш отец освободит его.
Другими словами, прежняя жизнь закончилась.