Но учительница считала, что это нельзя совместить.

– Ой, что же мне тогда выбрать, как мне решить, что лучше? – простонала Пеппи. Вид у неё был несчастный.

Тогда учительница сказала, что какой бы жизненный путь Пеппи ни выбрала, ей никогда не помешает умение вести себя в обществе. Во всяком случае, она должна знать, что вести себя так, как она вела себя сегодня за столом, нельзя.

– Но ведь так трудно знать, Как Надо Себя Вести, – вздохнула Пеппи. – Ты можешь мне сейчас сказать основные правила поведения?

Учительница охотно выполнила её просьбу, и Пеппи слушала её с явным интересом: в гостях, оказывается, нельзя брать зараз больше одной булочки или одного пряника, нельзя есть с ножа, нельзя чесаться, когда разговариваешь со взрослыми, – короче, нельзя делать того и нельзя делать этого. Пеппи понимающе кивала.

– Придётся мне каждое утро вставать на полчаса раньше и тренироваться, что можно делать и чего нельзя, – сказала Пеппи со вздохом, – чтобы я могла быть настоящей дамой, если передумаю стать морской разбойницей.

Недалеко от учительницы на траве сидела Анника. Она о чём-то думала и ковыряла в носу.

– Анника, что ты делаешь? – строго сказала ей Пеппи. – Помни, что настоящая дама ковыряет в носу, только когда этого никто не видит.

Но тут учительница взглянула на часы и сказала, что пора идти домой. Все дети поднялись и стали парами. Только Пеппи продолжала сидеть на траве. Лицо её было сосредоточенно, словно она к чему-то прислушивалась.

– Что случилось, милая Пеппи? – спросила учительница.

– Скажи, фрёкен, – с тревогой в голосе спросила Пеппи, – у настоящей дамы может урчать в животе?

Она сидела молча, и выражение её лица оставалось таким же сосредоточенным.

– Если у настоящей дамы быть этого не может, – сказала она вдруг, – то, пожалуй, мне стоит тут же принять окончательное решение стать морской разбойницей.

И вот открылась ярмарка. В маленьком тихом городке, где жила Пеппи, каждый год обязательно бывала ярмарка, и всякий раз дети себя не помнили от радости. В эти дни городок выглядел необычно; разукрашенные флагами дома, толпы людей на улицах, на Главной площади, выросшие, как грибы, за одну ночь ларьки, в которых можно купить самые удивительные вещи. Повсюду царили оживление и такая весёлая суматоха, что даже просто выйти из дому было интересно. Но самым заманчивым были расположенные рядом с тиром балаганы и аттракционы. Театр, карусель, качели и, главное, зверинец. Представляете себе, зверинец со всевозможными дикими зверями: тиграми, гигантским удавом, обезьянками и морскими львами! Можно было подолгу стоять у забора зверинца и слушать жуткий рёв и диковинное ржанье, каких прежде никогда не доводилось услышать, а если ты раздобыл несколько монет, то можно было пройти туда, к клеткам, и увидеть все эти чудеса своими глазами.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что в день открытия ярмарки у Анники, завтракавшей на кухне, от нетерпения дрожали бантики, а Томми давился бутербродом с сыром. Мама спросила детей, не хотят ли они вместе с ней отправиться на ярмарку. Но Томми и Анника, несколько смутившись, сказали, что если мама не обидится, то они предпочли бы пойти туда с Пеппи.

– Сама понимаешь, что с Пеппи всё получается интересней, – говорил Томми Аннике, когда они бежали к вилле «Курица».

Анника не могла с ним не согласиться.

Пеппи была уже готова к выходу, она стояла на кухне и ждала своих друзей. Она нашла наконец свою большую соломенную шляпу, которая всё же оказалась в чулане для дров.

– Я забыла, что я её на днях носила, – сказала Пеппи и надвинула шляпу на глаза. – Ну как я вам нравлюсь? Хороша, да?

Да, с этим Томми и Анника не могли не согласиться. Пеппи подвела брови углём и намазала красной краской ногти и губы. На ней было платье до пят, с большим вырезом на спине, в котором виднелся красный лифчик. Из-под платья торчали её огромные чёрные туфли, но и они выглядели празднично: Пеппи приделала к ним зелёные помпоны – Пеппи носила эти помпоны в особо торжественных случаях.

– Я считаю, что, когда идёшь на ярмарку, надо выглядеть как настоящая дама, – заявила она и пошла по дорожке, подражая, насколько ей это удавалось в её огромных туфлях, походке городских модниц. Она придерживала край волочившейся юбки и каждую минуту произносила не своим голосом, явно подражая кому-то: – Очаровательна! Просто очаровательна!

– Кто это «очаровательна»? – удивился Томми.

– Как кто? Я, конечно, – с довольным видом ответила Пеппи.