Шрифт:
Шилоах был непременным участником всех темных и опасных операций, где бы они ни происходили.
В 1943 г. в Италии в городе Бари он вел переговоры с британской разведкой о посылке на Балканы еврейских отрядов самозащиты. В 1946 г. в Миннеаполисе (штат Миннесота) он уговорил миллионеров-евреев создать фиктивные компании, через посредство которых можно было организовать покупку новейших изделий военной промышленности и доставлять их контрабандным путем в Палестину.
Во время Войны за независимость Шилоах несколько раз вступал в секретные переговоры с королем Иордании.
Но в 1950 г. в Вашингтоне действовал, казалось, ординарный дипломат Шилоах. Само собой разумеется, значение Америки для только что появившегося на свет нового государства переоценить было трудно. Израиль испытывал острую нехватку вооружения, денег. Нуждался в моральной поддержке. Так что желательно, чтобы представляли Израиль в Америке люди выдающиеся. И все же пребывание в Вашингтоне одновременно и Герцога, и Шилоаха в период страшной опасности, которой подвергался Израиль, нелегко объяснить. Казалось бы там, у себя, в Израиле, они были нужнее.
На самом деле трудно представить себе более важную для страны работу, чем та, которую им довелось выполнять. Между Израилем и Соединенными Штатами было заключено соглашение об обмене секретной информацией. ЦРУ и ФБР согласились снабдить Израиль кое-каким секретным и усовершенствованным оборудованием, в том числе компьютерами последнего выпуска для дешифровки секретной информации, а также организовать обучение отобранных для работы в разведке офицеров. Это имело особое для Израиля значение.
Шилоах и Герцог должны были наблюдать за выполнением этих договоров, участвовать в разработке программы тренировки офицеров и в то же время, будучи в Вашингтоне, по существу руководить израильской разведкой. В Израиле ситуация была напряженной. Советский Союз, который содействовал образованию нового государства главным образом, потому что предполагал покончить таким образом с влиянием Англии на Ближнем Востоке, быстро осознавал, что Израиль явно не собирается играть роль его покорного вассала. Похоже было на то, что эта страна намеревалась стать демократическим государством с прозападной ориентацией.
Арабские страны, окружавшие Израиль со всех сторон, с колониальными или все еще полуколониальными режимами, были готовы к восприятию коммунистических идей и к экспорту революции. И, наконец, нефтяные месторождения, которыми так богат Ближний Восток, находились не в Израиле, а в арабских странах. Учитывая все это вместе взятое, Советский Союз начал агрессивную политику по отношению к Израилю. Советское посольство в Тель-Авиве было наводнено агентами КГБ, которые в самом Израиле и в других странах начали против Израиля враждебные операции. Таким образом, как раз в разгаре холодной войны у израильтян и у американцев появились общие интересы, которые в дальнейшем привели к определенному содружеству. Как известно, между Америкой и Израилем установились особые отношения, которые для Израиля значили и продолжают значить очень много.
Перемены, переживаемые Военной разведкой, отразились и на Политическом отделе министерства иностранных дел, которым руководил Борис Гуриель.
Гуриель был слишком деликатным для своей профессии человеком. Ему недоставало жесткости, которая была необходима для того, чтобы преуспеть в этом деле. Я уже рассказывал, как в свое время он кинулся на помощь Беери, поставив на карту собственную карьеру. Это было актом самопожертвования, безусловно, но и проявлением поразительной наивности с его стороны. Страна еще только начинала строиться и разведка не была еще по-настоящему профессиональной. В дальнейшем такие поступки стали уже немыслимы.
Борис Гуриель и сам не понимал, почему именно его сначала назначили начальником политического отдела Шай (в чью задачу входило проникновение в органы британской администрации в Палестине), а позднее главой Политического отдела министерства иностранных дел. Пребывание в немецком лагере для военнопленных вряд ли можно было считать хорошей школой для будущей карьеры руководителя разведки. Он, правда, там проникся уважением к своим солагерникам англичанам и к английскому образу жизни. Выходец из Восточной Европы, он впервые столкнулся здесь с англичанами и обнаружил в них такие черты характера, как упорство, выносливость и чувство долга. Эти качества всегда восхищали его. Однажды немцы попытались отделить евреев-военнопленных от остальных, но решительный сержант британского батальона заявил немцам, что он и сам не большой любитель евреев, но, поскольку они находились под его командованием, он их отделить от остальных не позволит. «Только через мой труп», — заявил он немцам. Этот сержант, несомненно, спас и Гуриеля и остальных евреев от гибели. Все мы, говорил своим коллегам впоследствии Гуриель, находимся в плену иррациональных предрассудков. Чтобы научиться их преодолевать надо выработать в себе истинную культуру поведения, доступную и так называемым «неинтеллигентным» людям типа сержанта.
Борис Гуриель находился в Иерусалиме в то памятное лето 1948 г., когда его срочно вызвали в Тель-Авив к министру иностранных дел Шарету. Шарет объяснил, что Бен-Гурион принял решение организовать Политический отдел в министерстве иностранных дел и предложить Гуриелю его возглавить.
Бен-Гурион его к тому времени уже хорошо знал. Задолго до основания Израиля, в марте 1946 г., в Иерусалим прибыла англо-американская комиссия, в составе которой были члены парламентов и судьи. Они должны были расследовать противоречивые жалобы, непрерывно поступавшие от еврейской и арабской общин в Израиле. Гуриелю, начальнику политического отдела Шай, было поручено о них позаботиться. Он был им представлен как гид, которого прислало Еврейское агентство. Некоторые из членов комиссии, например, покойный Ричард Кроссман, очень полюбили этого худощавого человека, который всегда был приветлив, к тому же обладал, по-видимому, незаурядной способностью улаживать самые неприятные конфликты.