— Что вы имеете в виду? — искренне озадачилась я.

— В водопроводной воде. Она утонула в доме. В ванне, в раковине, что-то в этом роде.

Голос Кэрол звучал прозаически. Она положила в свой чай ложку сахарного песка и энергично его размешала, звеня металлом по толстой фарфоровой кружке.

Я стиснула руки под столом, чтобы Кэрол не заметила их дрожи. Кто-то хладнокровно оборвал жизнь Дженни в ванной комнате или на кухне. Нечто домашнее и безопасное превратили в бойню.

— Как там Шеферды? — спросила я, внезапно ощутив повисшее между нами молчание.

— Мамаша явно не в себе, — ответила Кэрол с полным ртом сандвича с беконом. — Мне не удалось добиться от нее и двух связных слов для материала. Она или накачана таблетками, или плачет. Думаю, и полиции ничего не удалось у нее узнать. Отец… ну, отец — это другая история. Он в ярости. Никогда не встречала настолько взбешенного человека.

Когда я увидела его в первый раз, в его глазах стоял страх. Злость пришла позже. Я занялась своей едой.

— На людей это действует по-разному.

— Ну, вам-то это уж точно известно, — заметила Кэрол.

Я подняла глаза, внезапно насторожившись. Журналистка смотрела прямо на меня своим обычным, жестким взглядом.

— Понимаете, я немного покопалась в архивах… наверное, почти как вы сегодня в библиотеке. И что я выяснила? Достаточно давно пропал еще один ребенок. Пятнадцать лет назад, да?

— Шестнадцать, — поправила я, понимая, что увиливать смысла нет.

Она невесело улыбнулась.

— Правильно. Тогда вы были совсем маленькой девочкой, да? На самом деле я удивилась, узнав вас. Но сразу все поняла. Вообразите мое изумление, Сара, когда я увидела вас вместе с вашими бедными родителями на фотографии в газете. Смена фамилии меня не смутила — проверить это проще простого. Девичья фамилия матери, да?

Я ничего не сказала. Мне и не требовалось.

— Поэтому я решила, — сказала Кэрол, откусив еще один огромный кусок от своего сандвича, и продолжила не очень внятно из-за белого хлеба, бекона и кетчупа, — написать небольшую статью о том, как в таких случаях чувствует себя семья. Вы знаете, что происходит с теми, кто остается.

Я непроизвольно издала звук, означающий несогласие. Кэрол отреагировала на него.

— О, я не прошу вас о сотрудничестве. Это я вам рассказываю. Вы думали, я не заметила, как вы интересовались ходом расследования? Думали, будто так и уйдете, не расплатившись со мной за это? Мне кажется, может получиться фантастический материал, интересный для широкой публики, а? Две трагедии в одном месте, а вы — связующее звено. От этого, можно сказать… ну, в дрожь бросает, правда. И я единственная, кто объединил эти истории, поэтому на мое предложение будет очень хороший спрос.

— Послушайте, я совсем не хочу ничего говорить, — слабо запротестовала я.

— Нет, это вы послушайте. Есть два способа сделать это. Я могу составить с вашей помощью отличный материальчик, от которого читатели будут рыдать над своими утренними газетами, или написать что-нибудь сама, перебрав все до единой сплетни о вас, о вашей семье и вашем несчастном отце, поскольку все решили, будто он мог знать больше, чем говорил. А теперь еще и это. Лично мне кажется, ваша причастность к этому выглядит весьма необычно. Да вы просто наркоманка на почве трагедии, нет? Вероятно, скучаете по вниманию, которым были когда-то окружены. О Чарли все позабыли, ведь так? Вы считаете, что это несправедливо? Вы хотите, чтобы люди о нем вспомнили?

Я молчала, а она наклонилась вперед и легла грудью на грязную пластиковую столешницу.

— Решать вам, Сара. Вы можете говорить со мной, можете не говорить. Я могу написать и без вас. Или… — и она улыбнулась, — могу пойти прямиком к вашей матери.

— Нет, не надо, — встревожилась я. — Не впутывайте в это ее.

— А почему бы нет? У нее могут быть ценные для меня догадки. — Кэрол откинулась на спинку стула. — Вы же знаете, как ваш отец покончил с собой, Сара…

— Это был несчастный случай.

Она ухватилась за это.

— Несчастный случай, который обеспечил вас с матерью на всю оставшуюся жизнь. Кругленькая сумма страховых денег. С тех пор вашей маме не было нужды работать.

Это верно, нужды такой не было, но ей от этого легче не стало. Я поднялась и схватила сумку, слишком разозлившись, чтобы говорить.

— Прежде чем вы отсюда уйдете, подумайте вот о чем, — сказала Кэрол. — Если вы станете со мной сотрудничать, мы мирно побеседуем, и я представлю вас ангелом. Я даже не назову вашего имени. У вас есть шанс избежать недоразумений. Я получаю славный материал, интересный широкой публике, который хорошо пойдет в воскресных газетах. Думаю, для него очень подойдет «Санди таймс». Может, «Обсервер». В любом случае что-нибудь высококлассное.