Шрифт:
– Что с тобой? – спросил кареглазый парень. – Вид у тебя неважный.
Я покраснела и посмотрела на него снизу вверх, не зная, что ответить.
– Выглядишь, как будто ты в шоке, – объяснил он. – Похоже, ты сейчас в обморок брякнешься.
– Нет, нет, – поспешно заверила я. – Я нормально себя чувствую.
– Вот и хорошо. Не хочется, чтобы ты умерла у меня на руках, понимаешь?
Тогда я не умерла, о чем очень пожалела чуть более девяти месяцев спустя. Мы пошли в ближайшее кафе, выпили кофе, болтали, смеялись. Только ему удалось отвлечь меня от себя самой; впервые я по-настоящему получала удовольствие от жизни. Мой новый знакомый рассказал, что учится на третьем курсе колледжа Святой Анны, специализируется на деловом администрировании. Следующие три недели мы каждую свободную минуту проводили вместе. Я любила Кристофера по-настоящему, но наши отношения развивались слишком бурно, слишком быстро. Вначале мне хотелось соврать, что я старше, чем есть на самом деле. У меня много недостатков, но врать я не умею. Точнее, не умела тогда. Узнав, что мне всего шестнадцать, Кристофер удивился, что не помешало ему в ресторане нежно пожимать мне руку. Я не собиралась прятать его от родных и знакомых, и тем не менее скрывала наши отношения. Я не только не познакомила его ни с родителями, ни с Бринн; о Кристофере я им даже не рассказала. Почему – сама не знаю. Ему было двадцать два года; для меня, которой тогда только исполнилось шестнадцать, он был староват. Родители наверняка запретили бы мне встречаться с ним. Наверное, в глубине души я догадывалась, что наши отношения не затянутся. Хотя нет ничего плохого в том, что шестнадцатилетняя девчонка влюбляется в двадцатидвухлетнего парня, взрослый парень, который влюбляется в девчонку-подростка, выглядит определенно нехорошо. В общем, наши отношения я держала в тайне.
За три недели, что я была с ним, я ни разу не раскрыла учебника вне школы. Уроки делала наспех, перед школой и в перемены. Успеваемость у меня резко снизилась. Я ходила на тренировки по волейболу, но совершенно не слушала указаний тренера. Мама спрашивала, хорошо ли я себя чувствую. Бринн подозрительно косилась на меня, но ничего не говорила. Также вели себя и учителя. Наверное, втайне радовались, видя, что и я – самый обыкновенный человек. Никто не идеален, даже Эллисон Гленн… Я же была безмерно счастлива.
Первую неделю мы встречались в обычных местах – ходили в кино, в рестораны, в парк. А в следующую субботу он повез меня к себе домой. Мы встретились в городском парке; я села в его машину, и мы переехали на другой берег Друида.
– Так ты живешь не в Линден-Фоллс? – удивилась я.
– Совсем рядом, – ответил он.
Его дом мне очень понравился – маленький и простой, но чистый.
Кристофер достал из холодильника газировку.
– Пошли, покажу тебе мою комнату. – Я лукаво покосилась на него. – Разве ты не хочешь взглянуть? – спросил он, обнимая меня за талию и притягивая к себе.
– Хочу, – ответила я и поцеловала его.
Он повел меня к себе. Комната у него оказалась маленькой, мрачноватой; на кровати лежал клетчатый плед. На стенах – ни картин, ни фотографий, ни плакатов.
– Не очень любишь заниматься дизайном интерьера? – поддела его я.
– Мужчине лучше путешествовать налегке, – ответил он, просовывая ладони за пояс моих джинсов.
– Собираешься в путешествие? – спросила я, через голову снимая с него рубашку.
– Да, собираюсь. – Он широко улыбнулся. – Если ты мне позволишь.
– О да, я тебе позволю, – прошептала я.
И позволила. Когда он впервые вошел в меня, я не испугалась и не забеспокоилась. Даже больно не было. Мне было так хорошо! Я снова и снова повторяла его имя:
– Кристофер, Кристофер, Кристофер…
Чарм
Средства массовой информации не разглашают подробностей ограбления книжного магазина; сообщается лишь, что в «Закладке» находились Клэр Келби и ее пятилетний сынишка и что Клэр увезли на «скорой» в больницу. Прочитав статью в местной газете, Чарм несется в «Закладку» – узнать, как там Клэр и Джошуа.
Несколько лет подряд Гас внимательно слушал рассказы своих друзей из пожарного депо. Все делились новостями о малыше, которого к ним подбросили. Гас, в свою очередь, приходил домой и рассказывал о нем Чарм. Та слушала жадно, нетерпеливо. Мальчик жив и здоров, его усыновили славные люди. Мать – владелица книжного магазина, отец – плотник. Мальчика назвали то ли Джейкобом, то ли Джеффри, то ли Джошуа.
В городе было всего четыре книжных магазина; совсем нетрудно оказалось найти тот, у владелицы которого муж плотник. Чарм понравилось название – «Закладка». Такое прочное, надежное, спокойное.
В восемнадцать лет Чарм в первый раз набралась смелости и поехала в «Закладку». Вполне возможно, думала она, что магазин сейчас закрыт, а может, владельцы вообще переехали. Войдя, Чарм сразу отправилась в секцию самообслуживания. Она твердила себе: ей хватит одного только взгляда на мальчика. Она увидит, как он выглядит, посмотрит ему в глаза – и все, можно уходить. Через несколько минут мимо нее прошла женщина со стопкой книг в руках; за ее юбку цеплялся белобрысый малыш. Чарм быстро присела на корточки, как будто ее заинтересовало что-то на нижних полках, и ее стало совсем не видно со стороны. Ее со всех сторон окружали книги, которые учили, как найти любимого, как удержать любимого и как жить без любимого. Если даже ее и увидят, то подумают: вот сидит девушка, которая ищет книгу, способную спасти ее от нее самой. К ней приковылял приземистый бульдог, который бродил по магазину. Чарм погладила пса по голове, надеясь, что он ее не выдаст. Женщина прошла мимо, не посмотрев на нее. Но лицо мальчика Чарм увидела. Хорошенький – весь в отца. Такой же нос, аккуратно вздернутый на конце, такие же чуть оттопыренные уши. Темно-карие глаза цвета шоколада. Она нашла его!
На миг они посмотрели друг на друга; Чарм увидела в нем свое зеркальное отражение. Узнал ли ее малыш? Чарм хотелось верить в то, что какая-то искорка в нем мелькнула. Ей хотелось, чтобы он вернулся во времени на дни, месяцы, годы, разделившие их, и вспомнил ее. Но миг оказался слишком кратким.
Чарм думала, что ей хватит одного раза. После того как она увидит его лицо и поймет, что он живет в хорошей, любящей семье, она сможет вернуться к прежней жизни, уйти не оглядываясь. Она ошибалась. Она не сумела уйти. В какую семью отдали мальчика? Что за люди эти Келби? Она не находила в себе сил уйти. Видимо, уйти от Джошуа она не сможет никогда.