Клементина вздрогнула от неожиданного прикосновения теплых рук. Фернандо с нежностью обнял ее.

– Грустишь? – спросил он, не ожидая ответа.

Она кивнула, довольная, что ему ничего не нужно объяснять. С Фернандо было легко общаться. Они были больше друзьями, чем любовниками, хотя порой ее удивляло подобное отношение. Клементина привыкла к тому, что все мужчины сгорали от страсти к ней, а Фернандо, несмотря на жаркие ночи любви, всегда был немного отстраненным и далеким. Не выдержав, она как-то спросила его о причинах такого поведения.

– Ты – потрясающая женщина, и я, как любой мужчина, мечтаю быть рядом с тобой, – ответил он. – Но в данный момент я выступаю в роли жиголо, и это тяготит меня. И, ко всему прочему, ты никогда не сможешь меня полюбить. Поэтому лучше оставим этот разговор и будем просто наслаждаться жизнью.

– Фернандо, почему тебе вдруг понадобились деньги для съемок? Я думала, что у тебя множество предложений, остается только выбирать.

– Никто не хочет вкладывать деньги в столь ненадежное предприятие, как в фильм, который собирается делать актер.

– Но в истории кино есть знаменитые режиссеры, которые ранее были актерами. Кто-то же им помогал.

– Всегда находятся такие, как твой дядя.

Они оба весело засмеялись по этому поводу, и Клементина с грустью подумала о том, что скоро им придется расстаться.

– По крайней мере, на премьере твоего фильма я буду сидеть в первом ряду, потому что ты снимешь его только благодаря мне, – сказала она.

Клементине нравилось по утрам просматривать газеты и журналы и видеть фотографии себя и Фернандо. Их постоянно снимали, где бы они ни появлялись, и Клементина с блаженством мечтала о том, что Габриэль, видя их счастливые лица, сгорает от ревности. О, женское сердце, как ты жестоко! Даже любя, ты мечтаешь причинить любимому боль и страдания. Нет в мире силы, которая смогла бы остановить твою ненависть, и нет преграды, которую не могла бы преодолеть твоя любовь. Ты можешь разрушать и создавать, сладостно замирать от счастья и гневно гореть возмущением и жаждой мести. Каждая женщина носит в себе все это, и лишь некоторые пользуются всей гаммой чувств, доставшейся им от природы. Клементина относилась к последним и всегда руководствовалась только своими желаниями. Ей необходим был Габриэль, и она летела к нему, не задумываясь о том, нужна она ему или нет. Ее жизнь без него была пустой, все остальное не интересовало ее и не имело никакого значения. Другие люди, вовлеченные в эту игру, отметались ею как ненужные игрушки. Она шла к своей цели, невзирая на все трудности и препятствия, наперекор всем и всему.

Клементина передала Мартину свой разговор с детективами, и он задумался.

– Ты ничего не упустила?

– Нет.

– Тогда мне не нравится этот Брукс.

– Не будь таким подозрительным, – сказала Клементина. – Он был взвинчен и напряжен, не более. Типичный женоненавистник.

– И все же будь осторожна, – предупредил ее Мартин. – Судя по всему, этот парень слишком проницателен, он не оставит тебя в покое, по крайней мере, в ближайшее время.

Он прошелся по комнате и остановился у рояля.

– Порадуй меня. Я так давно не слышал твоей игры.

Клементина покорно спросила:

– Что желаете, сэр?

– Любимую.

Мартин удобно устроился в кресле и закрыл глаза, блаженно слушая, как из-под пальцев Клементины струятся «Грезы любви» Листа. В такие моменты он чувствовал себя необыкновенно счастливым, и Клементина старалась, чтобы ощущение умиротворенности не покидало его как можно дольше. Через неделю Мартин улетает обратно в Майами, и все это время она будет любящей и нежной девочкой, лишь бы он не догадался о ее планах.

Мартин улыбался про себя, довольный внешним спокойствием Клементины и ее потрясающим самообладанием. Он ни на йоту не сомневался в том, что все ее благонравие мгновенно испарится, едва его самолет взлетит в небо, но был удовлетворен ее умением управлять своим поведением и подыгрывал ей, впервые за много лет наслаждаясь теплотой их отношений.

– У меня для тебя есть подарок, – он галантно поцеловал ей руку, благодаря за прекрасную игру.

– Давно ты меня не баловал.

Мартин протянул небольшую коробочку, обтянутую черным бархатом. Клементина достала оттуда ключи от машины.

– Ты даришь мне «Феррари»?! Мартин!..

Она бросилась ему в объятия, подумав: «Покупает меня, сукин сын!»

К столу подбежал взволнованный Фил и положил перед Джорданом газету. Джордан удивленно уставился на цветные страницы, на которых с подробностями рассказывалось о тайной жизни Рона Стюарта. Фотографии его любовниц и комментарии к ним ужасали своей правдоподобностью.

– Вдова Стюарта о многом забыла нам рассказать, – пробормотал он, отметив, что в газетах нет ни одной фотографии Клементины.

– Ройс Паркер здесь нет, – произнес Фил.

Джордан пожал плечами:

– Надо узнать, как снимки попали в газету и почему миссис Стюарт скрыла от нас наличие этих фотографий.

– Может, она не знала об их существовании, – предположил Фил.

Они подъехали к особняку Стюартов и были поражены скоплением у его ворот полицейских машин, журналистов и зевак. Создавалось такое впечатление, что весь город жаждет узнать все детали семейной жизни конгрессмена.