Шрифт:
Если бы он еще слизал масло со своих пальцев, то она могла поклясться, что горячий чайник, из которого она деревянными руками подливала ему чая, опрокинулся бы на его колени.
— Не нужно звать официанта, — наконец сказал он, принимая из ее рук льняную салфетку, чтобы вытереть пальцы. — Отсутствием аппетита я не страдаю. Что правда, то правда. Но иногда, чтобы наесться, мне требуется лишь маленький кусочек чего-нибудь вкусного.
Эйприл все еще пыталась сообразить, не было ли в его фразе какого-нибудь скрытого смысла, а он уже сбрасывал настоящую бомбу.
— Что же касается нашей сделки, то мне все равно, когда вы уделите мне время. Но предупреждаю, я высчитаю его до минуты, mi cielo. Имейте в виду, мои услуги будут стоить недешево.
Эйприл напряженно посмотрела на Джека, мгновенно приготовившись к обороне. Каким-то непонятным образом Джеку Танго всего лишь за один день удалось пробить брешь в стене, которую она старательно возводила целых десять лет. А может быть она просто безнадежно глупа?
Скорее всего, он машинально, сам того не замечая, произнес эти ласковые слова на испанском языке, слова, которые она хотела забыть навсегда.
— Mi cielo. Небо мое.
Эйприл постаралась подавить в себе резкую боль, неожиданно и нечаянно вызванную Джеком из ее памяти. Откуда он мог знать, как мучительно для нее было вновь услышать эти нежные слова. Итак, память сослужила ей хорошую службу, подтвердив еще раз, что, как бы сильно этот человек ни притягивал ее к себе, она должна сказать себе «стоп». Прямо здесь. Прямо сейчас. Никакая самая горячая страсть, никакое самое пылкое влечение не стоили такого риска.
— Я уверена, мы сможем договориться. — Она отодвинула от себя пустую чашку. — Извините, но я должна идти. Вы, должно быть, умираете от голода, поэтому я все-таки пришлю вам Антонио. Наше меню может показаться вам немного необычным, но вы обязательно найдете в нем что-нибудь на свой вкус. Наш шеф-повар — француз, но он очень гордится тем, что освоил здешнюю кухню. — Эйприл так нервничала, что стала перескакивать с одной мысли на другую. Заметив это, она замолчала, быстро забрала со стола свою папку и трубку радиотелефона и встала.
— Оказывается, здесь каждый чем-нибудь гордится. — Интонация его голоса была абсолютно нейтральной, не позволявшей понять, что он чувствовал в данный момент.
Эйприл рискнула взглянуть на него еще один, последний, раз.
— Мне кажется, смысл этого слова понятен нам обоим.
— А мне кажется, нам обоим понятно гораздо больше, чем только смысл этого слова.
Эйприл пришла в замешательство и, не зная, что ответить, решила уйти, но в следующую секунду ее запястье оказалось в его руке. Она замерла и посмотрела на свою ладонь, заключенную в тиски его сильных, но в то же время нежных пальцев. Потом взглянула ему прямо в глаза.
— Отпустите меня, пожалуйста.
Джек немедленно подчинился.
— Простите, я не хотел вас обидеть, — искренне сказал он. — Но, прежде чем отпустить вас, я бы хотел положить конец неопределенности. Знаете, мне было бы любопытно узнать, что, все-таки, я согласился для вас сделать.
Эйприл почувствовала, что ей становится жарко от стыда за свое поведение. Какая же она сверхчувствительная идиотка!
— Ну конечно.
Джек перегнулся через стол и вынул из-под салфетки забытые снимки.
— Может быть, они имеют к этому какое-то отношение?
Эйприл молча кивнула, но Джек не заметил ее жеста. Он уже просматривал фотографии.
— Ужасно. Просто-напросто испортили хорошую пленку, — пробормотал он.
— Вы говорите так, словно делать плохие фотографии — настоящее преступление. Конечно, я понимаю, что они оставляют желать лучшего, но…
— Хочу вам сказать, что если на этих снимках изображен не Всадник без головы на семейной вечеринке, то ничего хуже этого я еще никогда не видел. — На его лице было неприкрытое отвращение. — Ради Бога, скажите, что это снимали не вы.
Эйприл ничего не могла поделать. На ее губах появилась холодная беспристрастная улыбка.
— Ну почему же? Неужели вы работаете только для тех людей, которые так же хорошо владеют фотоаппаратом, как и вы? Не кажется ли вам, что в таком случае вы ведете себя в некотором роде неразумно?
Сделав такое заключение, она не сомневалась, что его ответ будет саркастическим. Однако все вышло совсем по-другому. Он выглядел так, будто все тело неожиданно сковало ледяным холодом. Его плечи окаменели, а напряженные пальцы никак не могли выпустить глянцевые фотографии. Через несколько долгих секунд он разжал, наконец, пальцы, и снимки упали на стол. Его словно бы окоченевшая спина медленно расслаблялась. «Что ж, мы играем по правилам», — подумала Эйприл. Но то, что на этот раз она одержала над ним верх, не принесло ей никакого удовлетворения.
— Ради Бога, простите меня, я пошутила.
— Я так и знал. — Он вздохнул и, подняв голову, посмотрел на нее. Тень его обычной насмешливой улыбки играла на его губах. — Не могли же вы, в самом деле, серьезно думать, что именно поэтому я нахожусь здесь.
— Почему — поэтому?
— Чтобы доказать некоторую свою неразумность.
Глава 3
— Можете поцеловать жену.
Джек подождал пока жених приподнимал тонкую фату, и щелкнул затвором в тот самый момент, когда встретились взгляды только что ставших супругами молодых людей. Муж впервые посмотрел на свою жену. Объектив фотоаппарата сумел поймать миг вечности, тот неповторимый миг, когда свершается некое таинство, и глаза обещают глазам любить и верить.