Шрифт:
Но все пошло не по плану. Стоило мне сесть в машину Нила и отъехать на километр, как зазвонил телефон. Голос в трубке оказался самым психическим из всех, что мне доводилось слышать.
— Сука! — орал Роджер. — Ты где?
К тому времени я настолько привыкла к оскорблениям, что никак на них не отреагировала. Важно было другое — каким-то образом Роджер обо всем узнал. Врать не имело смысла.
— В машине, — ответила я.
— В какой машине, твою мать?! Ты где?
— Я тебе сказала — в машине. Еду на съемку.
— Мария, ты играешь с огнем. Сейчас же возвращайся домой, и мы поговорим. По-моему, тебе пора назад на Украину.
Я знала, что однажды он это скажет. Я слишком долго жила на грани. Поэтому мне удалось остаться спокойной — даже более, чем следовало.
— Ты дома? — спросила я.
— Что? — его взбесило, как я перехватила инициативу.
— Ты едешь сейчас домой? Потому что мне надо два часа на съемку. Думаю, я это заслужила. Через два часа я вернусь, и мы поговорим.
— Дай телефон водителю.
— Нет!
— Сейчас же, я сказал!
— Ты выставляешь меня дурой. Не могу.
— Дурой? Да я тебя убью, когда ты вернешься!
Он отключился.
Я ничего не сказала Нилу. Но в том не было необходимости — он и так все слышал.
— Проблемы? — спросил он.
— Нет, — безразлично ответила я. — Друг.
— То есть проблемы, — заключил Нил. — С моделями это часто бывает. Один из ревнивых дружков заявил на меня как-то в полицию. Так что я под наблюдением.
— Меня это не беспокоит, — ответила я.
— Хорошо. Меня тоже.
И мы оставили этот разговор.
Съемка была очень плодотворной. После Нил отвез меня в магазин, а затем — домой. Роджер уже ждал под дверью, злой как черт. Он ничего не сказал Нилу. Подождал, пока тот уедет, пока я зайду в дом — и уже тогда поприветствовал меня в своем стиле.
— Ты шлюха!!!
— Здравствуй, — я прошла мимо него.
Роджер опешил. Честно говоря, мне показалось, что он сейчас на меня бросится. Но нет — Роджер лишь прорычал, тяжело дыша:
— Мне пришлось ждать на улице!
— По-моему, ты специально приехал пораньше, чтобы устроить скандал! Это, кстати, тебе, — я подала ему пакет с молоком и сосисками.
Он молча взял еду, но сразу завелся по новой.
— Ты уезжаешь с чужими людьми и делаешь из меня посмешище! В моем собственном доме! Если бы мама не увидела тебя, я бы ни о чем не знал! Ключи больше не получишь!
Так-так! Выходило, что информатором оказалась его мамаша! Значит, она меня запомнила при первой встрече. Но с чего бы ей вообще за мной следить? Может, Роджер все о нас рассказал? Это придало мне уверенности:
— Тебе бы стоило давно сделать для меня ключи! Тогда и проблем бы не было!
— Я тут буду решать, что мне делать! — взревел Роджер и швырнул об пол фарфоровую фигурку.
Тогда я ушла наверх, ожидая, что он немедленно забронирует мне обратный билет. Но Роджер этого не сделал. Он предпочел высвобождать гнев, ругаясь и бросаясь вещами. А затем был фантастический секс, как будто ничего и не произошло.
Мое время в Англии подходило к концу.
Это было ужасно. Здесь я жила странной жизнью, но мне все же не хотелось ее терять. За этой чертой, за гранью окончания визы, меня поджидало что-то неизвестное и, как мне казалось, злое. Это было похоже — и я не преувеличиваю — на приближающуюся смерть. Как если бы у меня был рак, и я точно знала, что скоро умру.
Время бежало вперед, проходили дни, и я полностью потеряла покой — если он у меня вообще когда-то был. По ночам я тихо лежала с открытыми глазами, уставившись в одну точку, тогда как мои мысли неудержимо скакали в разные стороны. Но в основном я плакала — тихо, как беспомощная мышка со сломанной лапкой. Спящий Роджер даже не подозревал, что со мной творится. Ему это было попросту не интересно.
Мы все больше и больше ругались. Я теперь не боялась дерзить в ответ. Это началось в день моего неповиновения и переросло в настоящие стычки. Я была изранена и хотела спровоцировать разрыв. Странное, мазохистское желание. Я по-прежнему любила Роджера, но в глубине души понимала, что так будет лучше. Между нами произошло слишком много ссор, и еще капелька горечи пошла бы только на пользу.
К тому времени мне уже было абсолютно ясно, что у нас с Роджером никогда не будет семьи. Я попыталась инициировать несколько разговоров, но Роджер всегда раздражался, говоря, что сейчас для этого неподходящий момент.
— Мария, у меня стресс. Проблемы в офисе. Почему ты не можешь просто наслаждаться хорошим днем и дать мне наслаждаться тобой? — обычно говорил он.
А за этими словами я слышала: «Брось все это. Может, в следующей жизни, детка».
Будучи в основном дома и выходя только с Роджером, я стала асоциальной. Как это случилось? Почему? Ведь раньше в силу своей профессии я постоянно встречалась с людьми, общалась с ними и тем самым зарабатывала себе на хлеб! А теперь мне казалось, будто все это происходило с другим человеком в другой реальности…