Надо было на что-то жить, и она вела в соседней школе театральный кружок. Тех копеек, которые ей платили, даже на еду не хватало. Спасибо, брат помогал. Вике было стыдно брать у него деньги, но нужда заставила.

Как ей не хотелось идти на обман, играть чужую роль! Будто чувствовала: к добру это не приведет. Но отказать Коле не хватило духу.

Неужели его тоже убили? Не придет ли убийца и по ее душу?

Тоскливый страх закрался в сердце, прижился и не уходил. Вика гнала его разными способами. Ездила к Ирине, но скоро поняла, что та сторонится ее. Между ними состоялся неприятный разговор. Вдова брата попросила ее официально оформить отказ от претензий по наследству.

После этого Вика заболела и перестала выходить из квартиры. По ночам к ней являлся брат и показывал рваные раны на горле: «Зверь меня загрыз, сестренка!»

«Ты головой ударился, – объясняла ему сестра. – Не надо было ставить в офисе фонтан».

«Какой фонтан? – раздражался он. – На меня зверь напал! Не веришь? Вот, гляди…»

Он размахивал перед ней зажатым в руке клочком дымчатой шерсти и повторял: «Берегись зверя, сестренка! Берегись…»

Вика в ужасе просыпалась, но запах зверя, его зловонной слюны еще долго стоял у нее в носу, а сердце выскакивало из груди. Стоило ей уснуть, как все начиналось заново. Кошмар, запах вонючей слюны и бредовые слова покойного брата…

Она не могла спать, но и бодрствовать было страшно. Поход в магазин за продуктами казался испытанием. Вика боялась выходить из подъезда, боялась заходить в подъезд. Каждый прохожий, который шагал сзади, вызывал у нее панику.

Если брат умер не своей смертью, в чем Вика почти не сомневалась, то убийца может прийти и к ней. Она вздрагивала от любого звонка, с ужасом подходила к двери и смотрела в глазок. Боялась увидеть что-то ужасное…

Мысль о том, что деньги рано или поздно закончатся, не давала ей покоя. Судиться с Ириной за оставшееся после брата имущество – это не выход. А что делать в ее положении? Искать работу?

Обратно в театр ее не возьмут. Режиссер, которому она отказала в близости, не любит строптивых актрис. Если он положил на кого-то глаз, то женщине оставалось либо лечь с ним в постель, либо уволиться. Вика не могла без содрогания вспоминать его грузное тело в жировых складках, лысый череп и слюнявый рот.

Ходить на бесчисленные кастинги, выслушивать унизительные замечания и ждать, пока позвонят и предложат за мизерную плату поучаствовать в массовке, ей было невмоготу. Смерть брата словно перечеркнула ее жизнь. Они были слишком тесно связаны, чтобы он ушел и не позвал ее с собой.

Вика подходила к большому зеркалу, перед которым любила прихорашиваться, рассматривала свою стройную еще фигуру, красивые ноги, миловидное лицо и понимала, что не готова умереть. Вдруг она еще встретит достойного мужчину, выйдет за него замуж, родит ребенка? Вдруг впереди ее ждет счастье?

А ночью опять являлся брат, показывал клочок шерсти и раны на горле… захлебывался кровью… умолял Вику уехать из Москвы, бежать куда глаза глядят. Хоть в Вологду, к двоюродной тетке, у которой можно спрятаться и переждать. Хоть к дальней родне в Казахстан. В Казахстан даже лучше.

«Что с тобой, Коля? – пугалась во сне сестра. – Ты сошел с ума!»

«Прости меня, малыш. Я не должен был втягивать тебя в эту авантюру, – каялся он. – Я не должен был убивать ту несчастную девушку, Камиллу. Я виноват перед ней… и перед тобой! Прости…»

«Так это ты убил ее?»

«Мне заплатили, сестренка, и я согласился пойти на черное дело. Я погубил себя… погубил безвозвратно! Отнял жизнь у невинной души, предал товарища. Теперь мне остается только молить о прощении…»

Вика заливалась слезами и просыпалась с мокрым лицом. Она была моложе брата всего на пару лет, но тот всегда называл ее «малыш».

– Коля… – судорожно вздыхала она. – Зачем ты это сделал? Ради Ирки? Она любила не тебя, а твои деньги…

Таблетка снотворного, глоток воды, и Вика проваливалась в забытье.

В этот раз ее разбудил звонок в дверь. Она долго не решалась встать и выйти в прихожую. Убийца может выстрелить прямо в глазок, и пуля попадет ей в лицо. Она видела такое по телевизору.

Звонили настойчиво, и Вика все-таки поднялась, накинула халат и медленно приблизилась к двери. Хрипло спросила:

– Кто?

За дверью молчали. Было слышно тяжелое дыхание и странные звуки, будто кошка царапает когтями по дереву. Вика не держала кошек и вообще не признавала животных в квартире. Может, соседская Мурка сидит у нее на половичке, и кто-то, проходя мимо, позвонил, чтобы ее впустили?

Вика робко повторила вопрос:

– Кто там?

Кошка, если это была она, сильнее заскребла когтями. Вика подумала, что дверь будет испорчена, и крикнула:

– Брысь!.. Брысь!..

Она боялась открывать, но стоять за дверью и слушать злобное царапанье тоже было страшно. Может, это не кошка, а большая собака? Вряд ли. У собаки – хороший нюх, она не перепутает квартиру, где живет, с чужой.