Баскина Ада
Шрифт:
Другой магазин с простым названием «Книжный» был расположен на улице Зинан-роуд, на северной окраине города. Сюда я часто заходила по вечерам. Однажды, в бессонницу, я решила прогуляться по Зинан-роуд глубокой ночью. Витрина «Книжного» светилась: магазин работал. Тут надо объяснить, что «Книжный», как и большинство подобных заведений, это не только магазин, это еще и читальня, и интернет-кафе. Сюда приходят студенты в поисках учебной литературы и книголюбы — покопаться в новинках или в раритетах. И наконец, тинейджеры, которым больше по душе глянцевые журналы и — что совсем немаловажно! — недорогой, но крепкий кофе с дешевой булочкой.
Люди. Вокруг да около
Человеку западной культуры часто непонятна логика, а вернее, мотивы поведения тайпейцев. Француз Pierre Loisel, например, предупреждает: европеец обычно стремится расставить вещи на места, следуя привычной последовательности. Но он вдруг обнаруживает, что не только ничто не прояснилось, а, напротив, все еще больше запуталось. Здесь отношения, даже деловые, строятся более тонко и более сложно, чем в Европе. И если вы будете стремиться решать задачи прямолинейно, дела у вас застопорятся. Вы должны привыкнуть, что, прежде чем подойти к разговору по существу, нужно найти подходы, которые построены по принципу «вокруг да около». Сначала налаживаются отношения, потом уже все решается на этой основе. В большинстве ситуаций интерпретация окружающего мира строится не столько на строгой логике, сколько на интуиции.
— Поэтому, — вспоминает француз, — мне часто было попросту не понять истинного положения вещей, ибо многое происходило «за занавесом».
На самом деле, на мой взгляд, не так уж сложна и запутанна эта система деловых отношений. Просто западный человек привык к хорошо структурированному, деловому и четкому стилю, а тайпеец — прежде всего… к дружбе. То есть стоит установить добрые, дружеские отношения, и самые тяжелые деловые переговоры пойдут значительно легче.
Город. За стенами
Профессор Уонг-Дин-шу, известный ученый, директор Института русских исследований в Тайпее, сегодня человек вполне столичный. Но полвека назад он приехал из маленькой деревушки в столицу и сейчас любит вспоминать о тамошнем бытии с любовью и умилением.
— Вся жизнь у нас проходила открыто, на глазах у всех. В прямом смысле слова: двери домов никогда не только не запирались, но даже и не закрывались. Чтобы сократить себе путь, я, например, шел, не огибая углов, прямо через дома соседей, без стука, без спроса. Никто не удивлялся: почему это чужой пацан у нас тут шастает? Да и само слово «чужой» никому в голову не приходило: все тут были свои, деревня — это как бы общая семья. Так было принято. И когда я приехал в Тайпей, я очень удивился: оказывается, прежде чем войти в чужой дом, надо постучаться, спросить разрешения…
Впрочем, сельские семьи, по словам Уонга, переехавшие в города, какую-то часть этого быта с собой все-таки привезли. По соседству с домом, где я живу — современным, кирпичным, многоэтажным, — стоят в ряд небольшие старые строения. В них живут преимущественно мелкие частники: владельцы маленьких мастерских, продавцы дешевых товаров. Их лавочки располагаются на первом этаже, а семья живет на втором. Но вечером, после работы, домочадцы собираются внизу, у телевизора. И тут можно видеть, как сильна эта привычка к жизни открытой, на глазах у всех.
Двери их жилищ широко распахнуты, и с улицы хорошо виден их быт. Перед экраном сидит вся семья: в центре сам хозяин, по бокам его помощники по бизнесу, они же члены его семьи. На глазах случайных прохожих со стороны улицы они чувствуют себя совершенно свободно. Вот мать расстегнула кофточку, кормит грудью младенца. А вот сын тут же, в помещении, начищает велосипед: после ужина он отправится на нем к своей подружке. Дочка наводит перед зеркалом макияж. И все это выставлено на всеобщее обозрение. Не напоказ, не потому, что хочется кому-то что-то демонстрировать. Нет, они, скорее всего, вообще не замечают людей на улице. Но, я думаю, если от этой улицы их отгородить, если оставить в замкнутом пространстве квартиры, они, кажется, задохнутся. Впрочем, таких кварталов в городе все меньше, большинство тайпейцев живут все-таки в высоких современных домах, в отдельных и, разумеется, запертых квартирах.
Мой друг, профессор Чжу Чоу, приглашает меня к себе в гости. Когда мы подъезжаем к его многоэтажному дому, он аккуратно ставит свою машину на бетонную площадку. И та вдруг… начинает медленно уходить под землю. Я испуганно смотрю на Чжу.
— Не бойся, — смеется он. — Это не преисподняя. Это гараж.
Причина подземных гаражей та же, что и у высотных знаний, — катастрофический дефицит земли. От того же, из-за нехватки места, и размер квартир небольшой, даже по меркам наших «черемушек». Правда, гостиная обычно побольше, а комнаты с дверями — здесь их называют на американский лад бэдрумами — маленькие, каждый метр на учете.
У Чжу Чоу в одной такой комнате спальня его и жены Дженни, в другой спят двое сыновей, шестнадцати и десяти лет. Спят они на двух, плотно приставленных друг к другу кроватях, по существу — на одной широкой, и, кажется, это никого не смущает, пожалуй, даже считается неким излишеством. Вот у другого моего приятеля Го Лунга, вполне успешного бизнесмена, все четверо — двое родителей и двое детей, пяти и двух лет, — спят в одной комнате, на одной широкой кровати. Вы, может быть, подумали, что там нет места, чтобы отделить детей от взрослых? Место есть: вторая, довольно просторная комната пустует, вернее, в ней живут двое — попугай и какая-то неизвестная мне птичка, в двух клетках. И это тоже в порядке вещей и никого не смущает.