Надев, туфли на высоких каблуках, Каролина расправила шлейф. Она подошла к зеркалу, вынув из старинной шкатулки хрустальные серьги и кулон, в форме сердца. Эдвард приблизился к ней, глядя на ее отражение.

– Надень лучше рубиновое колье, и те серьги, которые я тебе подарил на Рождество. Так будет красивей, - он решил подловить ее, зная, что ее вторая серьга у него.

– Колье есть, а серьгу я потеряла. Даже не помню когда. Наверное, в тот день, когда мы поругались, перед тем, как умерла твоя мать. Я так ее не нашла, - она пожала плечами.

Он вложил в ее ладонь что-то, это была рубиновая сережка-капелька.

– Где ты нашел ее? – Каролина затаила дыхание, купил что ли?

– Ты оставила ее у меня на подушке, и еще свою перчатку, - он шаловливо улыбнулся, - в ту ночь, когда мы поняли, что не можем жить друг без друга, - она вспомнила тот вечер, когда он нуждался в ее утешении, и когда они оказались в одной постели.

– Почему ты не отдал ее раньше? – Каролина обернулась к нему.

– Хотел тебя помучить, - он прижал ее к себе.

– Хомс, ты – негодяй, - она шутливо стукнула его по груди, вдевая в уши сережки, - Я готова.

– Ну, тогда пошли.

Они спустились в бальный зал, где их встречала публика.

– Все будет хорошо, - прошептала она.

– Твоими губами мед бы пить. Все не слепые видят, что мы пришли сюда никак друзья, а любовники. Они замечают, что я натянут как струна от твоего невинного прикосновения.

– Я польщена, Эдвард. Неужели трудно себя сдерживать?

– Нет, - она поздоровалась с кем-то и скрылась в толпе.

Эдвард подошел к Каролине, больно сжав ее руку. Объявили танцы, и Эдвард, ревнуя ее ко всем и в тоже время, злясь на нее, повел ее танцевать. Весь вечер он не выпускал ее из своих объятий, не позволяя другим мужчинам прикасаться к ней, пускай даже в танце.

– Пойдем, подышим свежим воздухом, только я схожу за горжеткой, а тебе за пальто, - она исчезла, как теплое видение.

Она пришла быстро, укутанная в белый мех. Эдвард потушил сигарету, накидывая на плечи пальто. Спустившись по лестнице, и завернув за угол, Эдвард прижал ее к холодной стене дома. Она знала, чего он хочет, и сопротивляться ему было почти не возможно. Его лихорадило, он так властно сжимал ее плечи, от чего она вскрикнула от боли.

– Нет, не здесь. Не сейчас.

– Здесь и сейчас…

– Нет, пойдем в беседку, черт возьми, здесь же гости неподалеку.

Он бежал следом за ней, пока не оказались в глубине сада, где была увитая актинией деревянная беседка. Все произошло быстро и стремительно, без всяких нежностей и долгих поцелуев. Им так было хорошо друг с другом, что уже было все равно, если их увидят. Они долго стояли, прижавшись, друг к дружке, ощущая тепло. На Каролину накатила волна нежности, и она еле сдерживала себя, чтобы не расплакаться от счастья и корила себя за ощущение этой слабости. Она уже забыла, что в жизни так бывает, за последние семь лет она редко чувствовала себя полностью счастливой.

Они вернулись в зал, где их ждали.

– Я жутко проголодалась, пойдем в игральную комнату, и чего-нибудь съедим, - Сев за столик с полными тарелками закусок и бокалами вина, к ним подсел Теодор, отец Каролины. Он улыбнулся дочери, потом Эдварду, Каролина замерла в ожидании, - Здравствуй, папа.

– Очень приятно, сэр Теодор.

– Я тоже рад вас увидеть, - он пригладил свои седые усы.

– Папа, если ты пришел спорить со мной, то на этот раз ты не помешаешь мне сделать, то, что я хочу. Я не собираюсь выбирать супругов для своих детей из твоего круга, - возразила Каролина.

– Я не хочу с тобой спорить, потому что это бесполезно, потому что твой муж на твоей стороне. Я пришел сказать, что рад за тебя, и что я очень виноват пред тобой.

– Ты не будешь мне мешать? – она удивлено округлила глаза.

– Нет, это бесполезно, теперь у тебя столько связей и денег, и ты уже взрослая.

– Я давно выросла, жаль, что ты не понял. Я выросла тогда когда… - она не закончила фразу.

– У твоих детей должно все быть лучшее, ты сама убедилась, что с годами приходит и любовь. Я не буду вам навязывать свои предпочтения. Но, Фелисите хотела для своих внуков брак по любви…

– Это было так давно, папа. Никто не захочет слушать, и мне эта история не нужна, - она облегчено вздохнула.

– Каро, я пойду к гостям. Да и побольше проводите время вместе, никого не слушайте. Эдвард, мой дорогой зять, береги ее.

Он исчез в толпе гостей. Эдвард отпустил ее руку, гладя по щеке. Они, молча ели, упиваясь обществом друг друга. Играла музыка, а они продолжали сидеть вместе, Каролина положила голову к нему на плечо, было уже четыре часа утра. По ее ровному дыханию он понял, что она задремала. Эдвард бережно взял ее на руки, неся через шепчущую толпу в спальню.