Шрифт:
– Не дождёшься! И о себе я позабочусь сам! Не надо со мной нянчиться! – огрызнулся тот, перетягивая ремнем остатки левой ноги.
– Прелестно! Ты что? Решил поддержать нашего молокососа, чтобы ему не было обидно одному? – мрачно усмехнулся Змей.
– Был бы я цел, надрал бы тебе уши! Что у тебя за скверные шутки? По сравнению со мной, ты сам – самый что ни наесть молокосос! – тем не менее в голосе Морсбери не было злобы, просто меньше всего ему хотелось, чтобы ему теперь сочувствовали. Он сам так решил. Сам пошёл в чреватую атаку, вместо того, чтобы спасаться, и ведь сработало же! Все живы. Молодёжь жива. О чём жалеть?
Переведя взгляд на своё увечье, старик вздохнул.
– Это знак! Всё-таки надо хоть в девяносто три года на покой уйти. Давно пора. Хоть правнуков понянчу.
– Девяносто три года? – Миха, кажется, даже забыл в каком он положении. – Вы не шутите?
– А что? Есть повод? – вскинул брови старик.
Победа над валаарконом стоила очень дорого, но своими действиями эта троица предотвратила ещё более ужасную трагедию: такую, по сравнению с которой, потеря руки или ноги совершенно ничего не значит.
ГЛАВА 23
Был полдень. Проснувшись в своем «бункере», Миха с тревогой открыл глаза. События прошедшей ночи казались кошмарным сном.
– Может, так и было? – подумав об этом, он перевёл взгляд на то, что осталось от правой руки. Зрелище его не вдохновило. – Стало быть не сон… – вздохнул он.
Ночью, срочно вызванный для этого, доктор обработал и перевязал его рану. То же самое он проделал с Морсбери, так же пострадавшего в ходе ночного боя. Сделав всё это и получив щедрую плату, доктор исчез, пообещав, если получится, заглянуть на следующий день и строго настрого запретив теребить повязку.
Миха сел на кровати. Жутко хотелось пить и есть. Ощущение было такое, словно он уже несколько дней скитался по пустыне. Потянувшись рукой к фляге с водой, он вспомнил, что теперь, правой рукой этого делать не стоит, остановился, скрипнул зубами и взял её левой. С трудом открутив крышку, опустошил весь сосуд и отправился «на обед к гремлинам», на ходу размышляя о своём туманном будущем. Взглянув на остаток лезвия чёрного меча, валявшийся в углу, он только вздохнул.
Конечно, теперь он был обеспеченным человеком, и скорее всего, ему до конца дней не придётся заботится о том, чтобы найти себе пропитание и крышу над головой, но разве к этому он стремился? Разве этого он хотел?
– А как же Школа Энергий… или как она там называется? И как, скажите на милость, мне теперь домой вернуться? Вряд ли существуют маги с одной рукой, хотя… – Миха тут же вспомнил побеждённого валааркона. Тому отсутствие руки совсем не мешало едва не угробить целых двух Серебряных и ещё одного обычного Меча.
– Правда, с другой стороны, тот был многоопытным колдуном, а в ученики меня такого вряд ли возьмут, – печально продолжил свою мысль парень.
Угрюмо перебирая ногами, Миха добрел до обеденного зала: такого же мрачного, как и всегда. Всё здесь было, как и прежде: невыводимая паутина, мрак и остатки былого лоска на ветшающей обстановке.
– Просто невероятно! Неужели эта мебель не та же самая, а новая? И за что я платил? – поразился молодой воин, заходя внутрь, под своды высоких потолков и сень антикварных кованных люстр.
Вообще же, обеденный зал, несмотря на свою конструктивную помпезность, отнюдь не был средоточием этикета. Народ заходил сюда иногда прямо в доспехах, кричал на обленившихся слуг, чтобы те принёсли пива и пряную жареную курицу под розмарином и шалфеем или печёный картофель с ветчиной под сметанным соусом. Или… да много ещё чего. Повара своё дело знали и не зря получали свои деньги. Хотя, если не хотелось ждать, то можно было «перехватить» и стандарт: солянку с перцем или старую добрую гречневую кашу с мясом. Не так уж мало народа примерно так и поступало, а то с новым блюдом можно было застрять тут на час, а то и больше. И ведь со слуг ничего не спросишь. Всё можно свалить на гремлинов: те жутко мешали любому созидательному процессу, творившемуся в этих стенах.
В этот момент над Михиной головой раздался дикий хохот. Так мог смеяться какой-нибудь шизофреник в последней стадии, уменьшенный до размеров детской игрушки.
Подняв голову вверх, Миха увидел, что на люстре, прямо над его головой, беснуется мохнатое существо с громадными ушами. Бедная деталь интерьера угрожающе раскачивалась и быстро крутилась вокруг своей оси, что только добавляло восторженной истерики непоседливому вандалу, засевшему на её каркасе. Вскоре вниз полетели свечи и скопившаяся на люстре пыль. Миха вздохнул. О том чтобы вкусить яства в спокойной атмосфере, кажется, придётся забыть. Спешно удаляясь от места переполоха, он направился к ближайшему слуге. Тот бездельничал, с интересом наблюдая за творящимся на люстре безобразием.
Подойдя к нему, парень хотел было уже потребовать своей законной пайки, но в этот момент его неожиданно окликнули сзади. Обернувшись, он с удивлением увидел Змея, выходящего из особой боковой комнаты: очевидно, тот уже пообедал. В таких комнатах обедали только самые важные особы местного разлива. И сервировка и меню там были на совершенно другом уровне.
– Сударь новичок! Не торопитесь рассаживаться! Вы нужны мне, причём прямо сейчас! – крикнул он Михе и поманил его к себе движением указательного пальца.