Шрифт:
21 мая 1937 г. на заседании Политбюро, где были и товарищи из Наркомата иностранных дел, выслушали Молотова, Ворошилова, Урицкого, Александровского, Слуцкого… Решили: «Тухачевского, Ефимова, Эйдемана, Аппогу — арестовать», а членам и кандидатам в члены ЦК был направлен для голосования документ следующего содержания: «На основании данных, изобличающих члена ЦК ВКП(б) Рудзутака и кандидата в члены ЦК ВКП(б) Тухачевского в участии в антисоветском троцкистско-пра-вом заговорщицком блоке и шпионской работе против СССР в пользу фашистской Германии, Политбюро ЦК ВКП(б) ставит на голосование предложение об исключении из партии Рудзутака и Тухачевского и передаче их дела в Наркомвнудел.
Секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин»{12}.
Все единогласно высказались «за».
«За» проголосовали и Ворошилов, и Егоров, и Хрущев, и Микоян, и Молотов, и Каганович, и Андреев, и Жданов. Всем было все ясно и понятно. Всем членам ЦК и кандидатам в члены Ц.К. Некоторые из голосовавших, Буденный например, на своем бланке написал: «Безусловно «за». Нужно этих мерзавцев казнить».
Тухачевского арестовали 22 мая в г. Куйбышеве, куда он только что прибыл из Москвы на должность командующего войсками Приволжского военного округа. Управление НКВД по Средне-Волжскому краю, на основании Ордера № 1449 от 22 мая 1937 г., поручило зам. начальника Оперативного отдела майору Государственной безопасности тов. Жданову Л.П. произвести обыск и арест гр. Тухачевского Михаила Николаевича, что и было сделано. При обыске были изъяты ордена, маузер, ружье, семь шашек, стереотруба, бинокль… Сразу же по прибытии в Москву, в ночь с 24 на 25 мая 1937 г., Тухачевскому были даны очные ставки с Примаковым, Путной и Фельдманом в присутствии Ворошилова и других высших руководителей РККА, где ему предъявили обвинение в участии в заговоре, ознакомили с решением ЦК ВКП(б) и показаниями арестованных командиров, которые обвиняли Тухачевского. Последовали вопросы.
Тухачевский держался непримиримо и назвал Ворошилова «дураком». Тот, в отместку, разбил ему голову рукояткой пистолета.{13}
22 мая в Москве были арестованы комкоры Эйдеман, Аппога, а 27 мая — Ефимов.
Утром 26 мая Тухачевский на допросе у Ушакова, на его имя, пишет собственноручное заявление: «Мне были даны очные ставки с Примаковым, Путной и Фельдманом, которые обвиняют меня, как руководителя антисоветского военно-троцкистского заговора. Прошу предоставить мне еще пару показаний других участников этого заговора, которые также обвиняют меня. Обязуюсь дать чистосердечные показания без малейшего утаивания чего-либо из своей вилы в этом деле. А равно и вины других лиц заговора».{14}
Ему были предъявлены показания заместителя начальника Разведуправления РККА Артузова (Фраучи), арестованного 13 мая 1937 г., Петерсона, Горбачева.
Ближайший соратник Дзержинского Артур Христианович Артузов на одном из допросов показал, что в 30-е годы в поступившей из Германии информации сообщалось, что в Красной Армии готовится заговор и что во главе этого заговора стоит Тухачевский. Были показания на участие в заговоре Тухачевского и у арестованного 3 мая 1937 года командующего войсками УрВО Горбачева Б.С. Арестованный маршал прочитал и покаянное письмо Петерсона на имя Ежова. Арестованный 27 апреля в Киеве Петерсон добровольно признался и в самом «заговоре», в своем активном участии в нем, заодно назвав всех «соучастников» — Енукидзе, Корка, Тухачевского и Путну. Петерсон писал, что в 1934 г. с целью отстранения от власти Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова и Орджоникидзе они намеревались создать своеобразную военную хунту, выдвинув на роль диктатора замнаркома обороны М.Н. Тухачевского или В.К. Путну — тогда военного атташе в Великобритании. Арест высшего руководства страны предполагалось осуществить силами Кремлевского гарнизона по приказу Петерсона на квартирах «пятерки», или в кабинете Сталина во время какого-нибудь заседания, или — что считалось наилучшим вариантом — в кинозале на втором этаже Кавалерского корпуса Кремля.
Участники заговора якобы считали, что для проведения переворота потребуется не более 12–15 человек, но абсолютно надежных и готовых на все.
Ознакомили Тухачевского и с показаниями Кацнельсо-на. Арестованный заместитель начальника НКВД Украины Зиновий Кацнельсон показал, что во время его встречи 15–16 февраля 1937 г. в Париже со своим двоюродным братом А. Орловым (советником при испанском республиканском правительстве по вопросам контрразведки) он умолял брата позаботиться о судьбе своей любимой маленькой дочери — в случае провала заговора М. Тухачевского, в который он был посвящен. Кацнельсон утверждал, что «высшие начальники» — участники заговора Тухачевский и Якир, чья личная неприязнь к Сталину была известна, Гамарник, командующие войсками округов, командармы, комкоры, комдивы и член Политбюро ЦК ВКП(б) Станислав Косиор… 15 или 16 февраля, когда состоялась встреча Кацнельсона с Орловым, командиры Красной Армии находились в состоянии «сбора сил». Планы их были таковы: под благовидным предлогом убедить наркома Ворошилова попросить Сталина созвать конференцию по проблемам, касающимся округов и регионов, командующие которых и были посвящены в планы заговорщиков. В определенный час или по сигналу два отборных полка Красной Армии должны были перекрыть главные улицы, ведущие к Кремлю, чтобы заблокировать движение войск НКВД. Одновременно заговорщики объявляют Сталину, что он арестован, собирают пленум ЦК и расстреливают его. Надо ли расстреливать Сталина до или после созыва пленума — об этом заговорщики еще не договорились…
«…Я содрогался от ужаса на своей больничной койке, когда слышал историю, которую Зиновий осмелился рассказать мне лишь потому, что между нами всю жизнь существовали доверие и привязанность», — писал впоследствии Орлов, рассказывая о встрече со своим кузеном в феврале 1937 года в Париже, где Орлов лежал в клинике после автокатастрофы».{15}
Итак, уличенный показаниями своих друзей, особенно Фельдмана, решением ЦК ВКП(б) арестованный маршал на четвертый день после ареста собственноручно пишет Ежову: «Народному комиссару внутренних дел Н.И. Ежову.
Будучи арестован 22-го мая, прибыв в Москву 24-го, впервые был допрошен 25-го и сегодня, 26-го мая, заявляю, что признаю наличие антисоветского военно-троцкистского заговора и что я был во главе его. Обязуюсь самостоятельно изложить следствию все касающееся заговора, не утаивая никого из его участников, ни одного факта и документа. Основание заговора относится к 1932 г. Участие в нем принимали:
Фельдман, Алафузо, Примаков, Путна и др., о чем я подробно покажу дополнительно.
М. Тухачевский, 26.05.37 г.»{16}
Этой же датой помечены и показания следователю госбезопасности, помощнику начальника 5 отдела ГУГБ капитану Ушакову, на шести с половиной страницах, состоящих из 9 пунктов и написанных собственноручно изящным, твердым, растягивающим слова почерком.
Морально убитый, униженный, с перевязанной головой, где не засохла еще кровь, маршал писал, что в 1932 г. у него была большая неудовлетворенность его положением в наркомате. Тогда и появилась мысль с помощью давнего своего сослуживца Фельдмана, возглавлявшего в наркомате кадровую работу, отобрать группу лиц высшего комсостава, которая могла бы обеспечить большое влияние его, Тухачевского, в армии. Первоначально в этой организации троцкистского влияния не было, но в дальнейшем оно было привнесено Путной и Примаковым, которые бывали за границей, где поддерживали связь с Троцким.